Глава 4
- Агафья Петровна, миленькая, помоги пожалуйста - умоляла я старушку.
Волка, я разместила в сарае, где хранился садовый инструмент. Бросив на пол ветошь и чистую простынь уложила его там, так и не приходящего в сознание.
- Дочка, я не лечу зверей, да еще и таких. Не наш это волк, смотри, чернючий весь, страшный. К нам забрел, вот и получил.
- Ну как же так, бабушка, ну нельзя его в беде бросать, помрет же. - продолжала уговаривать я.
- Да что с ним станет, у таких раны заживают, как на собаке дворовой - Агафья Петровна категорично не хотела ему помогать. А я, тем временем, притащила таз с водой и стала промывать рану. Волк не шевелился и не открывал глаза.
- Пожалуйста, бабушка Агафья. - я жалобно посмотрела ей в глаза.
- Не знаешь, ты Ладушка, за кого просишь и слезы льешь, ох не знаешь. Проблемы и беды от него одни будут.
-Пожалуйста - всхлипнула я, сама не понимая, что мне этот волк так сдался.
Но я, не могла его оставить, я чувствовала он мне нужен, я должна ему помочь, спасти.
Старушка ушла, а через некоторое время вернулась со своим чемоданом первой помощи.
-Помыла?- спросила она. Посмотрела на мою работу, поцокала языком. И принялась зашивать ему рану, попутно посыпая порошком. - омела белая, черноплодка, тысячелистник, что бы кровь останавливалась и рана затягивалась - пояснила травница.
Я кивнула, ощущая, как слезы скатываются по щекам.
-Не реви, дочка. Зашью я твоего волка. Встанет он. Только, как бы потом ты не сожалела. Мать твоя, тоже молодая все с волками бегала, пока.. - бабушка резко замолчала.
- Этот не укусит, я знаю, он на реке мог мне в шею вцепиться, а не стал - торопливо начала убеждать я Агафью Петровну, испугавшись, что она бросит зашивать.
Старушка, лишь странно на меня посмотрела и продолжила ловко орудовать иглой. Примерно через час она закончила, наложила на рану марлевый тампон и закрепила его бинтом, пока я приподнимая волка, молила, что бы старушка поторапливалась. Как же я этого теленка в тачку то погрузила. Киллограм сто, не меньше. "Кто-то, слишком много ест" - вспомнилась фраза из старого детского мультика. И я истерично хохотнула. Агафья Петровна бросила на меня взволнованный взгляд.
-Все хорошо- улыбнулась я.
-Пойдем, дочка чаю попьем. Устала я что - то. Да спросить хочу. - увидев сомнение в моем взгляде, продолжила. - Пойдем, кому говорю, поговорим. А собачка твоя в порядке будет, не переживай, живучие они.
И она ухватив меня за руку повела в дом.
Кухня у нас была маленькая и светлая, окошко с милой шторкой в цветочек, возле него стол и три стула по свободным краям стола. У одной стены электрическая плита на две комфорки, шкафчики с множеством ящиков забитых всякими крупами и долго хранимой снедью, холодильник. А у другой, самая настоящая русская печь, побеленная и светлая. Зимой на ней готовили еду и отапливали дом.
Включив электрический чайник, стоящий на столе, я достала кружки, печенье и уселась за стол. Агафья Петровна колдовала над заваркой, бормоча себе под нос, как заклинанье - Ромашку, ягодок сушеных, пару капель настойки валерьяны, мята.. Нет мяту не надо. Крепковато будет...
Чайник закипел и щелкнул. Я налила в заварник и стала дожидаться, когда старушка разольет чай по кружкам.
Она присела напротив меня, сняла с головы платок, явив моему взору хитросплетения седых волос и задумчиво на меня посмотрела.
- Ладушка, а где капелька, что на шею тебе мать, при рождении повесила?
Бабулька не переставала меня удивлять, особенно в такие моменты, порой мне казалось, что о моей жизни она знает куда больше чем я ей рассказывала . Это была не совсем капелька, это был черный плоский шарик из обсидиана с одного бока прихваченный серебрянным месяцем. Месяц был тонкий с выбитым на ним символами. Подвеска крепилась к тонкой серебрянной цепочке с крепким плетением. Очень изящная вещица, размером с маленькую монетку, символизированное лунное затмение.
- Потеряла - я почему-то смутилась. Стыдно было признаваться, что посеяла самый первый подарок мамы. Да еще не в юном возрасте, когда была без царя в голове. Хотя моей вины в утрате и не было.
Бабушка Агафья, всплеснула руками и выжидающе промолчала, ожидая подробностей.
- После аварии, в больнице когда очнулась его уже не было. Может санитары нечистые на руку были и увели.
-Плохо, Ладушка.. Плохо. Это ты уже почти шесть лет без него. А ночами спишь хорошо? Сны не беспокоят?
- Снятся всякие, кому же не снятся то - удивилась я.
- Агафья Петровна, а расскажите про маму, вы в сарае начали говорить, маму волк покусал?
Старушка развеселилась услышав мой вопрос.
- Твоя мама, сама любого волка покусать могла. Сбежал от нее волк ее.
Это было похоже на правду, мама была очень храброй и порой безрассудной. Ну кому придет в голову, отлупить горе-грабителя сумкой в темном переулке, а потом еще и оттащить его в отделение полиции. А моя мама могла. Но спросила я о другом.
- А разве можно волка приручить, как домашнюю собаку?
- Волк, волку рознь. - и налила в кружки ароматный чай- Пей дочка.
Опять загадки. Любила бабушка Агафья иногда темноты навести. Вроде бы и рассказывает, а не говорит ничего толком.
-Может и не случится ничего, раз за шесть лет не произошло, то уже и ждать не к чему. А черный, случайно на тебя набрел... - бормотала старушка, прихлебывая чай и бросая на меня косые взгляды.
- О чем Вы, Агафья Петровна , что должно случиться?
- Что должно, то и случится, допивай чай и спать пойдем - довольно резко ответила она. - Бог даст, уйдет черный по утру.
От этих слов в душе пронзительно заныло. Как уйдет, куда уйдет? Не пущу, его же там загрызут. Хотя умом я и понимала, что удержать дикого зверя у меня не получится, не загрыз бы, если отживеет. "Когда"- мысленно поправила себя я. А там может и поживет у нас.
И сама себе поразилась. Что за мысли? Не сажать же его на цепь и в собачью будку. Подлечим и пусть идет по своим волчьим делам.
Агафья Петровна устало поплелась в свою комнату, по пути что-то бубня про неразумных девиц ищущих на свою голову неприятности. А я осталась прибрать со стола и помыть кружки. Чай начинал действовать, я уже не волновалась, мысли текли медленно и вязко, теряя свою целостность перескакивая с волков, на маму, на бывшего любовника и опять возвращались к черному волку. Я взяла плед и переносную лампу-фонарь и решила сходить проверить как он.
На улице во всю кипела ночная жизнь. Под яркими звездами пищали насекомые, где-то ухала сова, раздавались шорохи мелких зверей. Я замерла на пороге наслаждаясь этой суетой, такой отличной от столичной суматохи. И сделала шаг на улицу, добавляя шорох своих шагов в ночной оркестр. На свет лампы тут же слетелись ночные мотыльки и зашелестели своими тонкими крылышками. В их компании я доплелась до сарайчика. Постояла у закрытой двери, задержала дыхание, прислушиваясь. По другую сторону двери было тихо. Я набралась смелости и вошла. Пахло пылью, кровью и чем-то пряным. Подняла фонарь повыше и пошла к волку. Какой же красивый. Черная шерсть сияла в свете фонаря, переливаясь фиолетовыми и синими оттенками. Зверь спал. Дыхание было ровное, грудь медленно поднималась и опускалась. Я встала перед ним на колени, поставила фонарь поближе и проверила рану, приподняв марлевую повязку. Ровные, уверенные швы стягивали края, кровь больше не текла.
На меня накатила усталась, я села рядом, гладя его по шее, едва касаясь рукой. Волк не проснулся и осмелев я уже увереннее касалась его рукой, наслаждаясь мягкой шерстью, размеренным дыханием и теплом его тела. А еще он божественно пах. Я полагала, что запах волка мало чем отличается от собачьего, но его аромат был похож на запах раскаленного песка где-то на теплом морском побережье с примесью гвоздики... Я расстелила плед и почти легла рядом с ним вдыхая этот запах, продолжая гладить его шею, спину. Почти прижимаясь к его спине грудью, я совершенно не задумывалась о том, что дикий зверь, после пробуждения, может меня ранить или даже убить. Я его не боялась. После похорон родителей я впервые почувствовала покой и умиротворение. Видимо, сказался бабушкин чаек, так как в какой-то момент я уснула на грязном деревянном полу, среди лопат, грабель, ведер и прочего садового инвентаря, положив голову на руку, а второй практически обнимая зверя.
Во сне ко мне явилась блондинка. Эффектная такая блондинка. С красными длинными ноготками, пухлыми губами, длинными ногами в узких джинсах и в коротеньком белом топе обтягивающим выдающуюся грудь.
Мы сидели на плоском, гладком камне опустив ноги в реку.