— Сохи-и-и-и, — простонал он, согревая.
Руки забегали по её плечам, спине, рукам. Поймали запястья. Переплелись с пальцами. Зачем? Неудобно же…
— Сохи, — оторвался он, вновь позвав по имени. — Ты правда останешься? Ты не играешь сейчас?
Встревоженные глаза смотрели, огонёк плотского желания тлел за радужкой, притушенный неуверенностью и поддерживаемый надеждой.
— Останусь, — ровно произнесла Сохи. Будто она снизошла до него, начинающего оператора, мечтающего стать режиссёром и снять шедевр. Будто она уже добилась всех мыслимых наград и признания. — Только в душ надо. Посмотри, на что похожа! Как не девушка.
Мёнхо улыбнулся. Потянул за собой, отступая. На мониторе зацикленный ролик показывал прячущееся в складках рубахи широкое и длинное лезвие.
⠀⠀⠀
Он пошёл в душ вместе с ней. Поколебался, помня о приличиях и личном пространстве, но как-то так естественно оказался в кабинке одновременно с ней. Он-то разделся, а она встала в рубахе, как была, лишь бельё стянула поспешно.
Вода ударила горячими струями по плечам и макушке, разбилась на неровные потоки и понеслась по телам, не разбирая, кто где.
Мёнхо молчал. Гладил Сохи, стаскивал рубаху, теперь полностью промокшую, размякшую и прилипчивую. Красное смывалось и уносилось, сменяясь нетревожным розовым, выдававшим ненатуральность бутафорской крови.
— Где ты её раздобыл? — Сохи рассматривала разводы, лениво перебирая, чем можно их отстирать.
Мёнхо пожал плечами, Сохи едва уловила движенье.
— Попросил. Они как раз к лабораторной готовились, разные сорта изучали. Она же разная, смотря что ею изображать. Из раны или вот брызги по стенам.
— А-а-а, — протянула понятливо Сохи. Ей было всё равно, в такие тонкости она не вникала. У отвечающих за реквизит и за спецэффекты свои особенности мастерства, у актёров, к кому Сохи себя относила, свои. — Какая-то эта странная, — поделилась она, невольно сравнив прошлый опыт со съёмок. Но там профессионалы работали, в рекламный ролик заказчик вложился прилично.
— Эта из тех, что не особо получились. Потому мне и отдали. Проще, чем утилизировать.
Сохи кивнула понятливо. Экономия это то, что вписывалось в её знания о Пак Мёнхо. Всё остальное, что она о нём знала и что к нему чувствовала, ограничивалось общей информацией и перечнем мелких забавных привычек, типа ерунды в холодильнике. Он ей нравился внешне и увлечённостью будущей профессией, да и не приставал, не смотрел оценивающе и свысока. Нравился, да.
— Ты передумала? — Мёнхо перестал тянуть рубаху с тела Сохи. Грудь оставалась прикрытой тканью, хотя беглого взгляда хватило, чтобы рассмотреть, насколько она подчёркивала форму и напрягшиеся соски. — Всё нормально, Сохи, тебе необязательно…
— Замолчи! — почти грубо выкрикнула она. И дёрнулась вверх, дотягиваясь до его губ, которые поспешила смять настойчивым поцелуем. Сама виновата, засмотрелась на ненастоящую кровь.
Он подхватил её за ягодицы, вжимая в стенку душа, скрыл от струй, заслонив телом. Сохи маленькой не была, но Мёнхо — ещё выше. И это прекрасно помогало не переламываться, притираясь телами.
— Ты такая красивая, — зашептал Мёнхо, выворачивая шею, чтобы спуститься поцелуями к краю нестянутой рубахи. Руки с ягодиц перебрались к плечам и потянули ткань, открывая бледную кожу, тронутую румянцем из-за горячей воды и нескромных поцелуев.
— Омо, — не удержалась Сохи, отдаваясь на волю рукам Мёнхо. Пальцами впуталась в его волосы, несильно сжав и то ли оттягивая, то ли прижимая к себе, чтобы не переставал целовать.
Рубаха сместилась к талии, застряла на локтях. Мёнхо распрямился. Поцеловал в глаза.
— Позволь, я сниму.
— Мне бы голову вымыть, — насмешливо добавила Сохи. Голова чесалась нещадно. Чем там таким Мёнхо намазал ей волосы, чтобы они слиплись будто бы от пота, крови, слёз и страданий напополам с сумасшествием? Зудело, сил нет.
— Сейчас, — слишком явно обрадовался Мёнхо.
Сохи приоткрыла глаза, скользнула взглядом по телу своего оператора и будущего великого режиссёра. Хорош же! Подтянут, в меру физически развит, живот впалый, жёсткий. И ниже… Вот где природа не поскупилась точно, что вожделение выставило во всей красе.