Станция – конструкция в виде трубы, загнутой в кольцо диаметром около километра при стометровом диаметре самой трубы, – Леонида впечатлила не намного меньше, чем Реликт.
– На искусственной гравитации сэкономили, – пояснил Касс, пока они ждали стыковки с доком, – запитать гравитационные решетки такой махины под силу только очень мощным реакторам, проще все кольцо раскрутить. Станция – маленькая, потому как туристов мало и доход с них не золотой ручеек. Еще тут бывают паломники-сафатхи – тоже небогатый народ. Пара научных отделений разных рас, отряд почетного караула сафатхов. Ну и торгашей немерено да контрабандистов.
– Тырят все подряд с мертвой планеты?
– Да там тырить-то нечего особо. Но желающие на халяву разжиться чем угодно найдутся всегда. Наивные авантюристы, шарящие по планетам-могильникам в надежде найти нечто и внезапно обогатиться, – явление совершенно обыденное. А сюда еще забредают желающие отыскать кусок Реликта – например, одного из тех, с которыми дрался Реликт-охранник.
– Давление снаружи шлюзовой камеры девяносто семь процентов, – сообщил по внутренней связи бортовой компьютер, – температура двадцать пять процентов, состав атмосферы азот-кислород семьдесят пять на двадцать пять.
– А температуру как принято мерить? Двадцать пять процентов – это сколько?
– Ты не поверишь – это двадцать пять градусов. Ну почти. В качестве эталона принята вода: от нуля до кипения сто процентов. Но так как давление по стандарту ниже, чем на Земле, то и вода кипит примерно при девяноста шести градусах.
– Вот так совпадение, – удивился Леонид, – прямо как у нас.
– Это не совпадение – это закономерность. Совпадение в том, что все врасу в галактике суть формы жизни белковых тел на водяном растворителе. Выбор в качестве эталона универсальной колыбели жизни совершенно логичен. Большинство рас к этому пришло независимо друг от друга.
– А почему стандарт – сто процентов?
– Потому что пальцев на руках у большинства – десять. Десятичная система – стандарт. Сссла, у которых изначально была восьмеричная система, и другие не-десятники – меньшинство. Но теперь у всех десятичная. Стандартизация.
У выхода из шлюза их встретил двухвостый хомякролик с подобием чемодана под мышкой.
– Приветствую! Длительность пребывания?
– Цикл, – коротко ответил Касс и протянул ему тонкий предмет, размерами похожий на сигарету.
Сафатх сунул ее одним концом в разъем на своем чемоданчике, вернул и сообщил:
– Двести сорок галактических валютных единиц за использование дока! Приятного пребывания!
Хозяин, обычно используется аббревиатурное название денег – гве. Первый раз я перевел полным названием для большей ясности. Желаете впредь использовать короткую форму?
– Да, – сказал наемник.
Сафатх на секунду посмотрел на Леонида, но сразу же потерял интерес.
Обычно, мой господин, принято при обращении к своему искину касаться конечностью УРР. Так вы даете знак всем остальным искинам, что ваши слова не нужно переводить хозяину. Я мгновенно сообщил искину привратника, чтобы он дал правильные пояснения своему владельцу, однако касание УРР является общепринятым правилом хорошего тона.
– Понятно, – ответил Леонид, касаясь обруча УРР.
Изнутри коридоры станции очень сильно напоминали по дизайну корабль Касса: та же серая металлопластмасса, или что это за материал, то же отсутствие стиля. Сильно сбивал с толку пол: несмотря на большой радиус кольца, вогнутость все же осталась достаточно заметной. Из-за непривычки наемнику показалось, что он попал в Зазеркалье кривого зеркала.
Перед выходом из докового коридора на внутреннюю улицу Касс достал из кармана тряпочку и натянул ее на лицо. Тряпочка оказалась не чем иным, как лицевой повязкой.
– Противобактериальная повязка, – пояснил он наемнику.
– А мне такую же?!
– Тебе-то на кой ляд? Я все нужные прививки тебе сделал.
– А себе, значит, нет? – заподозрил неладное Леонид.
Касс закашлялся:
– И себе давным-давно. Мне повязка нужна, чтобы не узнали! Именно тут герою, то есть мне, светиться не надо. А первый же встреченный сссла меня узнает в лицо, смекаешь?
«Улица» оказалась широким коридором с относительно низким потолком: Леонид привык, что потолок на улице – голубая высь, а тут – серый пластик, черти б его забрали. Только-только повернувшись вслед за Кассом, он заметил нового инопланетянина и сразу же забыл о потолке.
Гуманоидная серая фигура ростом чуть повыше самого Леонида, метра два, должно быть, и весом по меньшей мере в два центнера, скорее напоминала какого-нибудь робота, нежели живое существо: массивные ноги, туловище с дизайном футуристического рыцарского доспеха, помеченного символом, похожим на полусферу, сочленения как у скафандра – казалось, все это сделано из хитина. Трехпалые руки с массивными угловатыми утолщениями, треугольное в анфас лицо с маленьким ртом и без признаков носа вообще, лобовая пластина, из-под которой на мир смотрят глубоко посаженные глаза, поразительно похожие на человеческие. Эдакий робот со строгим, несколько чуждым дизайном и человеческими глазами… странное существо.