– Вот и прекрасно, – согласился магистр, – значит, мне не придется еще раз объяснять вам, что делать.
Старик, конечно, весьма умен. Выпад Леонида он ловко отвел в сторону, пресек возможное развитие напряжения и при этом оставил за собой последнее слово. В шахматы с ним играть было бы очень туго. Неудивительно, впрочем. Нельзя прожить четверть тысячелетия, преуспеть во множестве наук и при этом не быть очень умным. Сам Леонид против него, если разобраться, молокосос.
– Разумеется, – кивнул он, – я тогда отправляюсь к жилым секторам. Коорнов задержим внутри, пока ваш персонал не займется присмотром, а тем временем направлю десять человек сразу к складу.
Приготовления пошли по накатанной схеме и были успешно завершены задолго до появления потенциального противника. Незадолго до прибытия челнока Леонид убедил Кодаму не встречаться с посыльным лично, получить у того чипы с деньгами может и охранник.
– Более того, – сказал он в заключение, – я вообще не вижу нужды выстраивать там половину отряда. Мы уже показали свои силы, вторая демонстрация ни к чему. Пропустить посыльного в шлюз, взять деньги – и пускай проваливает. Они ведь сами будут загружать отвалы?
– Сами. Но вам не кажется, командир, что подобный страх перед одним-единственным цалларунга унизителен? Я не собираюсь становиться посмешищем.
– А я не собираюсь идти на поводу ваших амбиций и бессмысленной гордости, – отрезал Леонид, – моя задача – охрана колонии. Ваша уязвленная гордость к моим профессиональным обязанностям отношения не имеет.
Присутствовавшая при разговоре Вэш напялила на свою физиономию самую презрительную гримасу, какую имела в запасе. Кодама же спорить не стал, просто повернулся к Ваэрте:
– В шлюзе будешь только ты со своей командой.
– Слушаюсь, магистр.
***
Как и в первый раз, цалларунга прибыли с присущей им пунктуальностью. В запланированную процедуру была внесена поправка: уже когда огромный грузовой корабль – метров триста в длину, не меньше – почти спустился, капитан, оценив общую массу отвалов, высказал желание приобрести также некоторое количество родия, потому посыльной цалларунга, отдав Лихачу чипы с деньгами, остался в шлюзе дожидаться погрузки сырья на гравиплатформы.
Леонид наблюдал за гостем из штабной комнаты через сенсоры боевого экзоскелета: вся гвардия Кодамы находилась в шлюзе в своих боевых машинах. Время от времени он поворачивался к Кассу и паре дежурных, следящих за работами на отвалах, и поглядывал в их экраны.
– Вон те тарги – рабочие? – полюбопытствовал наемник, наблюдая за крошечными фигурками, копошащимися у отвалов.
– Да, – кивнул Касс, – видишь, у них нет боевых конечностей, зато две пары хорошо развитых рук. Драться они, в теории, могут, но так себе. Эти, к тому же, без оружия. Цалларунга не глупы и прикинуть разницу в выгоде между войной и мирной торговлей вполне в состоянии. Правда, у меня ощущение, как у малыша, которому показывают фокус... Что я чего-то не понимаю.
– Очень полезное ощущение для каждого, кто имеет дело с мозгоглазыми, – сухо отозвался магистр и обратился к дежурному инженеру: – ориентировочное время на погрузку всего?
– К вечеру должны успеть. Их капитан уверил меня, что справится быстрее, чем я думаю.
– Будем надеяться на это.
Погрузка шла полным ходом: челноки садились по очереди возле отвалов, рабочие тарги, используя привезенную с собой технику – компактные четырехногие шагающие экскаваторы высотой метра три – довольно шустро загружали трюмы, и челноки взлетали, чтобы состыковаться с грузовым кораблем на пятисотметровой высоте. Чуть позже тарги подустали, и процесс немного замедлился, а еще чуть позже цалларунга приостановили погрузку, чтобы дать рабочим передышку.
Леонид периодически поглядывал на экраны поверх голов дежурных, чтобы убедиться, все ли в порядке. Его взгляд в очередной раз остановился на ожидающем внизу госте. В этот раз головоглазый надел несколько иной скафандр, не прячущий спинные антенны. Из любопытства наемник коснулся пальцем своего УРР.
– Ты можешь читать эмоции через видеосвязь?
Разумеется, сэр, лишь бы качество изображения было приемлемым.
– Что можешь сказать вот о нем? – он указал пальцем на цалларунга.
Ничего, сэр. Его спинные усики не двигаются.
Леонид вспомнил, что говорили ему Касс и Лаш.
'Они так делают потому, что по движениям антенн можно узнать их эмоции. Обычно – гадливость, презрение и отвращение. Сдержать проявление эмоций не могут, вот и прячут'.