– Давно не виделись, Леон. Как поживаешь? – голос мертвеца звучал глухо, казалось, он боролся с рвущимся наружу стоном.
– Эм... Ну, я... нормально, в общем... – выдавил из себя наемник.
– А я вот хреново. Сам понимаешь, с простреленным животом трудно быть в норме.
– Это... Юджин, ты разве не умер? – вопрос 'как ты тут оказался?' звучал бы более уместно, но первый вариант показался Леониду важнее.
– Умер, ясен пень, а ты как думал? Нет, серьезно, Леон, когда ты меня бросал, ты правда считал, что я смогу выкарабкаться в джунглях с простреленным животом? Отбиться от 'черных рубашек' и выкарабкаться?!
– Перед тобой никого нет, ты говоришь с пустотой, – послышался из-за спины голос Касса, но Леонид его проигнорировал.
– Постой, Юджин, так несправедливо! Никто тебя не бросал! Это ведь ты сам и сказал, что прикроешь нас!
– Ты бросил меня подыхать в лесу, Леон, вот что несправедливо. Хотя ты в чем-то прав. Ты отдал мне свой шприц с морфием, а остальные просто сказали 'прощай' и ушли, так что ты виноват меньше других. Но ты бросил меня подыхать в лесу.
– Какого черта?! – заорал наемник, – мы все прекрасно знали, и ты в том числе, что ты не жилец, сразу знали, как только ты пулю поймал! Но несли долбаных шесть километров!
– И бросили. Ты бросил, – мертвец смотрел исподлобья, зло и мрачно.
Пол под ногами вздрогнул, Леонид моргнул. Перед ним тянулся узкий коридор космолета. Юджин исчез.
– Мы вышли в наше пространство, – сообщил Касс, – мираж исчез?
Лицо покрыто испариной, рубашка прилипла к вспотевшей спине, сердце колотится, как бешеное.
– Да, исчез... Но ведь он был такой... такой реальный!
– Ты видел кого-то, кто погиб, судя по твоим словам?
– Да... Я когда-то давно оставил товарища на смерть... Юджин был отличным парнем. Мы все несли его по очереди, но... нас настигали, и он решил встретить свою смерть, прикрывая нас, а не скончаться от раны. Черт. То, что он говорил – это было несправедливо. Это была неправда.
– Ничего он не говорил – это был мираж, его слышал только ты. В подпространстве не все видения безобидны. Иногда оно использует против нас нашу же совесть... Иди поспи. Мы у Чоданги, от звезды к планете полтора цикла полета.
Спал Леонид плохо: ему снились события тридцатилетней давности и оставленный в джунглях Юджин.
***
Чоданга сверху казалась почти сплошным белым шаром с темными кляксами плато. Вечный облачный покров, скрывающий почти девственную планету от взгляда из черной бездны, сколько хватает глаз.
Касс вышел на орбиту и связался с центром управления колонии, после чего установил мост контроля и позволил наземному компьютеру вывести их точно на зону посадки.
– Хорошо, что мы попали в грозовое окно, – заметил торговец, – иначе садиться пришлось бы самим. Тут каждый день лютуют грозы по пару раз, если не круглые сутки.
Корабль погрузился в белый туман. Тридцать секунд белизны за бортом – и вот уже на обзорных экранах от края до края мрачные буйствующие джунгли Чоданги.
Посадочные опоры коснулись площадки, Касс в последний раз поправил свою форму. Земное обмундирование сидело на нем не ахти – но зато он будет не так выделяться среди землян, казаться частью подразделения.
– Ты готов? – спросил он Леонида.
– Парни, мы готовы? – крикнул наемник в коридор.
– Так точно, сэр! – почти, но не совсем в унисон, согласно инструкциям командира, отозвались восемьдесят луженых глоток.
– Ну, теперь-то не подкачай, – сказал Касс, – первый акт будет самым сложным, а дальше все как по маслу пойдет. Рожу кирпичом, и я тебя очень прошу: вначале подумай – потом сделай или ляпни, а не наоборот.
– Угу, – отозвался наемник.
В этот момент бортовой искин передал сообщение из контрольного центра:
– Приветствую на Чоданге и в колонии Уольрэм. Вход на территорию колонии разрешен.
Подразделение, облаченное только в походные костюмы и с 'кароносцами' на ремне, организованно высадилось из корабля и колонной по четыре двинулось с посадочной площадки к ползущей в сторону массивной створке ворот, за которой уже стояла высокая стройная фигура. Туман и слегка запотевшее стекло дыхательной маски позволили Леониду рассмотреть чужака, тоже носящего маску, только почти в упор. Перед ним стоял балларан, серокожий, с кисточками на ушах и янтарными глазами.
Ни один мускул на лице наемника не дрогнул, пока глубоко внутри шкурный интерес душил рвущиеся наружу принципы. Выбора особого нет – но кое-кто за это ответит.