– То есть, захватить рабочий экземпляр пока не удалось?
– Увы. 'О-У' разработан недавно, и пока что применялся только в одном некрупном конфликте. Учитывая, что цалларунга никогда не сдаются в плен, подрывая свой поврежденный корабль – захватить и изучить не так-то просто. У многих армий уже разработаны планы по захвату целого корабля – осталось дождаться нового конфликта и сделать попытку, которая, впрочем, не будет легкой.
Леонид чуть призадумался:
– А на борту военного корабля, что сейчас на орбите, 'О-У' есть?
– Ручаюсь, что да. И на транспортнике тоже. У них на всех кораблях теперь есть эта система.
– И никто не попытался провести спецоперацию?
– Кое-кто пытался, но неудачно: не хватило ума, мудрости, технического обеспечения. Цалларунга чрезвычайно осторожны и низшим расам не по зубам.
– А империи?
– А империя не пыталась, разумеется.
– Почему?
Ваэрта тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой:
– Прошу меня простить за недостаточную мудрость – но я не вижу смысла объяснять то, что собеседник и так знает, но не желает или не может понять.
Леонид постарался придать своему голосу любезное звучание:
– Извинения ни к чему. У нас на Земле не принято обижаться на ущербных, особенно – на ущербных умом.
Балларанец, продолжая наблюдать за спускающимся кораблем, сжал челюсти и шумно втянул носом воздух. Даже диспетчер, сидящий позади за контрольным терминалом, на секунду перестал клацать кнопками.
– В чем дело, высшая раса? – спокойно поинтересовался наемник и тут же спохватился: – хотя почему я спрашиваю, ведь я же и так знаю, что ты в ярости. Давай мы четко и откровенно определим пару моментов. Я не вижу в тебе ни единого качества, которое позволило бы тебе считать себя лучше меня. И твоя заносчивость оскорбляет меня точно так же, как тебя – моя непочтительность. Конечно же, твое мнение – твое право. Но все же ради пользы дела, которым мы тут занимаемся, тебе стоит держать в уме тот факт, что оба моих деда погибли, добровольно пожертвовав своими жизнями, в войне против нацистов, таких же, как ты, ублюдков, считавших себя высшей расой. Я горжусь своими предками и тем, что они сделали. И хотя я тебя пока не убил – это еще не значит, что я вижу большую разницу между тобой и нацистом. И для того, чтобы убить тебя, мне понадобится несоизмеримо меньший повод, чем для убийства коорна. Конечно, тебе вряд ли удастся вывести меня из себя настолько – ведь и по части самоконтроля я лучше тебя, заметь – но всегда помни о том, что наилучшим ответом на заявление о расовом превосходстве я считаю выстрел в голову.
– Буду держать это в уме, – зловеще пообещал Ваэрта.
Лаш сделала несколько шагов и встала у окна между наемником и балларанцем.
– Я объясню, почему империя ни разу не пыталась захватить корабль цалларунга в мирное время, – сказала она. – По той же причине, по которой мы держим слово, соблюдаем договоры, соглашения и выполняем взятые на себя обязательства. Я не стану ничего говорить о том, как должна вести себя высшая раса, потому что есть гораздо более материальные и доступные для понимания вещи, нежели принципы. Репутация, например. Когда мы заключаем пакт о ненападении – оппонент убирает с границ практически все свои флоты, потому что знает: до истечения срока договора агрессии не будет. На переговорах мы не держим руку на детекторе лжи, потому что балларан выполняют обязательства и не мошенничают. Ни на одной планете содружества у балларан не проверяют документы и не производят досмотр вещей и кораблей. Зачем терять время, если и так известно, что балларан всегда называются своим именем и не возят контрабанду? При встрече с балларанским кораблем никто не включает щиты на полную мощность: если войны нет, залпа не будет. Это все вопросы даже не доверия, а знания. У нас есть репутация, наработанная тысячелетиями. И высшая мы раса на самом деле или не высшая – но ведем себя как высшая. А любое здравомыслящее существо обычно судит именно по поступкам.