Опасно привлекать к себе их пристальное внимание. В этом она успела убедиться задолго до того, как попала сюда.
Коротко прогудел сигнал. Рина открыла глаза и опустила руки.
— Благодарим вас за сотрудничество. Через одну минуту откроется дверь в коридор С. Пожалуйста, пройдите по коридору к залу С-А, где вас встретит старший офицер-надзиратель Лидия Синельникова. Исключения — те заключенные, чьи номера я назову сейчас, им следует встать у стены слева...
ИИ начал перечислять отбракованных женщин. Названные медленно, едва шевеля ногами, сходили с белой линии и становились вдоль стены слева. Семь человек. Все разного возраста, с разными типами фигур, хорошенькие и некрасивые. Все опустили головы, стараясь не встречаться взглядами с «нормальными» зэка.
— А что с ними сделают-то? — сзади раздался хриплый шепот. — Слышь, подруга, что будет, а?
И в спину Рины уперся чей-то жесткий палец.
— Опусти руку, дура, — Рина говорила чуть слышно. — За нами следят. Тоже хочешь к ним?
Говорившая послушалась доброго совета.
Когда они гуськом выходили из зала в указанный коридор, Рина все же не выдержала, на секунду обернулась на «пристенщиц».
Одна из женщин, самая молодая и симпатичная блондинка, смотрела на нее в упор — голубые глаза превратились в озера, наполненные ужасом.
Конечно, их отведут в медотсек и уложат в капсулы на лечение. В общем-то, все через это проходили, и не раз, еще на родной планете, но... Лежать там, как в гробу, думая о неизбежном конце на планете-колонии, понимать, что ты никому больше не нужна, даже близким, подписавшим отказ от родства, знать, что твое тело больше не принадлежит тебе...
Такую пытку не мог бы выдумать даже самый страшный палач древности, наверное. Только Система. Выстроенная на парадигме «космическая экспансия требует повышения рождаемости» и плюющая на душевное и физическое состояние женщин, которым год от года становилось все страшнее выбрасывать в этот сумасшедший мир беззащитных младенцев.
Рина стиснула зубы и пошла дальше. Ублюдки. Провались они!..
***
— Распределение по камерам основано на ваших психопрофилях, — голос Синельниковой, молодой худощавой шатенки в идеально отглаженном форменном костюме темно-зеленого цвета, был ничуть не более эмоциональным, чем недавно звучавший искусственный. Глаза холодно смотрели на толпу зэка, в их карей глубине будто навеки застыли все параграфы инструкций и приказов начальства. — Поэтому, за исключением особых случаев, например, тяжелых заболеваний, суицидов или технических проблем на борту корабля, меняться в нем ничего не будет. Каждая камера рассчитана на двоих заключенных. В каждой соблюдаются все правила общежития, с которыми я вас сейчас ознакомлю...
Рина стояла рядом с той же русоволосой женщиной. В профиль та оказалась симпатичной, похожей на бывшую учительницу Рины по музыке. И она едва дышала от страха, даже не моргала — а на щеке, обращенной к Рине, красовался свежий большой синяк.
Чувствуя, что сейчас точно сорвется, Рина перевела взгляд на надзирательницу. Та монотонно продолжала:
— ...вы все — ценная часть человеческого состава корабля. Мы уверены, что ваше пребывание здесь в течение последующих пяти месяцев станет мирным, благоприятствующим вашему духовному и физическому развитию. Помните, что любые попытки нарушить действующий на корабле «Кодекс поведения для заключенных» повлекут за собой жесткие дисциплинарные меры, вплоть до одиночного заключения без права на прогулки на весь период перелета.
— Тюрьма внутри тюрьмы, а, — снова тот же голос сзади. — Можно подумать, тут летят серийные убийцы или педофилы, а не замученные насмерть бабы. На что я повидала сволочей, но эти переплюнут всех за секунду.
Рина завела за спину руку и предупреждающе скрестила пальцы. На сленге зэка, который она отлично выучила еще на этапе предварительного заключения на Земле, жест означал «молчи».
— Молчу, лапуля, — хриплый шепот стих. Но в руку Рины ткнулся маленький предмет, и она инстинктивно его спрятала под поясок плохо скроенной юбки и прикрыла такой же дурацкой кофтой из желтой мерзкой ткани, на которой красовалась крупная эмблема с перечеркнутым младенцем и черепом.