— Хм. Хорошо работаешь, Илюша. Это точно не мусор, похоже на зонд. — Капитан скрестил руки и приподнялся на носочках, разминаясь. — Причем иностранный.
— Зонд? Но... Он не посылает нашему ИИ никаких опознавательных сигналов... — Лесницкий, хмурясь, разглядывал объект. Его пальцы забарабанили по столу.
— Да, потому что выпущен он еще до твоего рождения, — ухмылка капитана стала шире. Он навел на монитор свою электронную ручку-указку и еще увеличил фрагмент картинки. — Видишь вон те краешки букв и цифр сбоку, у светотеневой границы?
— Ну вы и орел, Дмитрий Семенович, — присвистнул старпом. — А я-то слепошарый! Точно, вон буква «М». А цифра вроде «5»... Или все-таки «3»?
— Прогони-ка снимок через нашу базу данных, сынок, — велел Дорожин и отошел к кофемашине. — И следи дальше за объектом. Если вдруг решит подлететь поближе, отгоним насильно. Если улетит, фиг с ним. А я пока уговорю прекрасную Тень выдать тайный рецепт кофе по-бразильски.
— Отчего тайный? — пальцы старпома забегали по виртуальной клавиатуре. — Разве она вам не все говорит?
— Когда как, ты ж понимаешь, су... Хм, женщины — существа капризные. Даже если они сделаны из металла, как наш ИИ.
На последней фразе голос капитана дрогнул, и, не будь Лесницкий сейчас полностью поглощен заданием, то обратил бы внимание на этот примечательный факт.
Дорожин вспоминал в эту секунду о бывшей жене Лане. Когда-то у них все было отлично: ранний брак, вскоре появившийся сынишка Артемка, потом дочка Лика... Но профессия космического пилота ломает и не такие крепкие союзы — через одиннадцать лет после свадьбы он вернулся из очередного рейса только для того, чтобы увидеть пустую квартиру и прослушать краткое сообщение жены. Оно гласило, что Лана устала терпеть его скотские измены и уезжает с детьми к маме, а оттуда — на море, к тому, кто действительно ее любит и готов быть всегда рядом.
Тогдашняя жуткая депрессия едва не стоила Дорожину карьеры, да и жизни. Он выполз из ямищи с огромным трудом, при помощи старых друзей, и поклялся себе больше никогда не заводить долгих отношений. В каждом рейсе всегда находится покладистая девочка, готовая взирать снизу вверх на мощного, волевого мужика с отличной зарплатой и немалым опытом в постели. Ну, а если приглянется непокладистая...
Дорожин зевнул и прикрыл рот рукой.
Если попадется брыкливая сучка, такую приятно сломать и использовать, пока еще тепленькая. И, раз уж речь о сучках... Он еще не просматривал личные дела зэка, не так ли?..
Глава 2
Космический корабль-тюрьма «Исход»
Уровень 2 (гражданский)
Русоволосую женщину с синяком звали Олесей Ливневой, она действительно была учительницей, только не музыки, а математики, не замужем и бездетна. Она представилась сразу же, как только за их с Риной спинами захлопнулась решетчатая дверь камеры — торопливо, глотая окончания слов и то и дело хватаясь пальцами за горло, будто что-то ее душило.
— ...Понимаете, мы с Павликом старались почти пятнадцать лет подряд, не пропускали ни единого цикла, столько визитов к врачам, столько попыток ЭКО, и все впустую, я просто была готова опустить руки, Павлик вообще пережил тяжелейшую депрессию, а потом этот новый закон об обязательном деторождении и Комитет, мы снова пытались, но что-то пошло не так, и моя врач-гинеколог сообщила куда следует, я ее не виню, у нее семья, а за недонесение грозит сами знаете какой штраф, и вот я в тюрьме, Павлик сказал, что во всем моя вина, что я просто психологически отторгаю возможность рождения ребенка от него, подал на развод, его я тоже не виню, время такое, сложное, не терять же все из-за бесплодной жены...
Рина устало села на свою койку и указала соседке на оставшуюся:
— В ногах правды нет. Сядьте, отдышитесь. Водички вон налейте из умывальника, стакан в выдвижном столике, видите зеленую кнопочку на стене?
— Ой, и правда, — Олеся перестала комкать ворот своей кофты и поспешила к кнопке и заветному крану. — А вам? Простите, не знаю, как вас...
— Рина. Темирова. Нет, спасибо, не хочу пить пока. — Что-то упиралось в поясок, она вначале не поняла, потом дошло — это же тот предмет, от великанши-азиатки. И вот загадка, прямо на ладони. Шоколадная конфета в золотом фантике.
Глядя на подарок, Рина почувствовала, как что-то дернулось глубоко внутри и застонало. Больно. Черт побери, как же больно здесь, в волчьей яме, столкнуться с проявлением чьей-то доброты!