– Все-таки похож на деда, – кивнул в мою сторону Калла.
– Покойный Ансар был гигантом, – устало вздохнул отец.
– Да, нынешние явно помельчали. – Калла продолжал разглядывать меня, поглаживая свою гладкую лысину. Дойдя до моей обуви, майор, словно очнувшись, вздохнул и повернулся к отцу.
– Да, да, Махач… Как я уже говорил, все это оттого, что люди не знают своих прав. Не знают, куда и как обращаться. Вот ты коммунист, всю жизнь работал честно, а воспользовался ли этим? Хотя бы в данном деле? Нет!
– О чем ты говоришь, Калла? Права даны вам, и вам даны все возможности.
– Да нет, Махач. Ты так говоришь, потому что не знаешь моей работы. У нас больше обязанностей, чем прав. Ты лучше собери все свои документы, и я тебе скажу, куда и как написать. А дальше все сделают мои связи. Мы твою сестру Асли можем через Минздрав даже в Москву отправить.
– Увхва-а, Москва! Разве мы о ней думаем? Откуда у нас такие силы? Достаточно тут, на месте.
– Хорошо, хорошо, проблем не будет. …
Проводив гостя, отец вернулся и показал пальто, которое купил для моей сестры Мариям. Тетя Асли и Мариям обрадовались ему, а мне оно не понравилось -черного цвета, с бобровым воротником. Я сказал, что это пальто не для школьницы, а для старухи. Отец рассердился: мне ничем невозможно угодить – впрочем, как и всему моему материнскому роду; все мы хамы и гордецы, а у самих за душой ничего нет. Когда легли спать, я долго не мог заснуть, слушая, как рядом со мной отец вздыхает, ворочается и глухо ворчит. Уже засыпая, я слышал, как он встал, накинул на плечи полушубок и, кряхтя и сморкаясь, прошел по коридору во двор. Далеко за полночь я проснулся от дверного скрипа и шарканья шагов. Отец заметил, что я бодрствую, и заговорил со мной:
– Я-то хоть всегда плохо сплю в городе, а ты чего не заснешь?
– Просто думаю.
– О чем? Ну, чего молчишь?
– Думаю, как интересно получается. Ты мне в детстве всегда говорил: «Не воруй», «Не связывайся с хулиганами». И так каждый день, хотя я не давал никакого повода. Ты как будто предвидел… – Что ты говоришь, Ансар? Ты что, воруешь? Или с хулиганами связался? – Нет, успокойся… Я просто вспомнил твои наказы. – Тогда что за дурацкие мысли в твою голову лезут? – Да ничего, я просто вспомнил, что бабушка учила меня другому: «Спрашивают: видел? Говори: не видел! Спрашивают: слышал? Говори: не слышал! Спрашивают: делал? Говори: не делал!» Три ее заповеди я знал, как стихи.
– Ансар, перестань чепуху молоть, спи! Вечно ты… – Отец чертыхнулся и с шумом завернулся в одеяло.
Проснувшись поутру, я натянул брюки и, на ходу нашаривая ногой тапочки, вышел в коридор, заваленный вещами, залитый белым и в то же время сонным осенним светом туманного неба. Во дворе, устланном опавшими листьями, засыпанный ими спал, завернувшись в бурку, отец – словно в горах, где сторожил табуны и овечьи отары. Тетя Асли сидела на стуле, гладила голову примостившейся рядом на коврике Мариям и жалостливо глядела на брата. Я прошел между деревьями по мокрой грунтовой тропинке, спустился на вторую террасу сада. И вдруг мне показалось в расползающемся утреннем тумане, что на самой нижней террасе, за металлическим столиком с никелированными ножками, которых уже коснулась ржавчина, сидит человек. Спустившись туда, я увидел, что никого нет. Мне показалось, что там сидел мой старший брат, и я почувствовал себя как никогда одиноким.
Глава третья
Сидя на мокром от тумана стуле, я продрог, и кожа сделалась гусиной. Через железную решетку калитки я видел, как бесшумно подъехал белый «жигуленок». Из него вышел Эрик Семенович и стал подниматься ко мне. За ним шел мужчина постарше – его дядя Юрий Михайлович. Они поздоровались со мной. Юрий Михайлович встал чуть-чуть в стороне. Эрик начал издалека – про погоду, про то, что зима уже приближается, и про всякую городскую чепуху. Оборвав его, я сказал, что вчера был у Габиба, но пока все глухо. Эрик тяжело молчал. Видно было – он уже не верит, что у меня что-нибудь получится.
– Ансар, мы в курсе… Не будем себя обманывать, это безнадежно. Дядя решил, что сам разберется с Габибом
Я понял, что они с дядей обо всем переговорили и решение окончательно.
– Тогда я верну ваши деньги. Но Габибу цех не уступлю!
– Ладно, Ансар, посмотрим. – Юрий Михайлович и Эрик повернулись и уже спускались вниз. Я их окликнул.