– Как можно на такого красивого парня руку поднимать?– услышал я за спиной негодующий женский голос.
Еще кто-то поддакнул, ругая и осуждая меня. В это время я сделал обманное движение слева и сильно ударил своего противника правой в висок. У Газали снова подкосились ноги, он попытался улыбнуться, но лишь судорожный оскал застыл на его лице. Поочередно, сначала одно, потом другое его колено коснулись дороги. Он свалился плашмя, животом вниз, и лицо его бесчувственно ударилось об асфальт с глухим чмокающим звуком. – Вай-балал! – завопил немолодой женский голос.
– Вай-балал, ой, маменьки, родненький!
Подошедшие мужчины неодобрительно молчали. Газали начал шевелиться. Он перевернулся на спину и закрыл ладонями окровавленное лицо. На асфальте остались пятна крови. Кто-то из мужчин попытался помочь парню, но он резким рывком высвободился и остался лежать. Он лежал, закрыв лицо руками, и между его пальцами проступала кровь. Рядом стояла его машина, и он, приподнявшись на локте, начал правой рукой слепо шарить дверцу «Жигулей».
– Собака, я тебя сейчас прикончу, – сказал он спокойно, но со злобою в голосе.
На стекле оставались кровавые отпечатки его пальцев, а на дверцах красного цвета ничего не было заметно. Ко мне подошел мужчина в штатском, с красным галстуком поверх белой рубашки.
– Иди отсюда, пока я тебя не забрал, – сказал он по– свойски, и я, оценив его доброжелательность, отошел к обочине.
Невдалеке теплой бирюзой поблескивало море. Загородный пляж и весь берег после лета смотрелись голо и уныло. Лишь велосипедист ездил вдоль песков, усадив на багажник девушку. Подол ее платья вздувался на ветру, обнажая колени, и она рукой придерживала его. Осень, подумал я, а у девушки ситцевое платье, усеянное пестрыми цветочками. Я стоял, опершись рукой о ствол дерева, и жалел, что лето кончилось незаметно, не оставив в памяти и следа. Вечером к нам домой на двух машинах приехал Габиб со своими людьми. Высокий, атлетического сложения парень нес за ним большую спортивную сумку. Из второй машины вышли мужчины и молча встали у входа, не заходя в дом. Парень занес сумку во двор и поставил на стол. Сумка шевелилась, словно там было что-то живое.
Габиб вошел в комнату моего отца, обеими руками с почтением пожал ему руки, справился о здоровье тети Асли. Вернувшись во двор, сообщил мне, что Газали не имеет к нему никакого отношения.
– Но! – добавил Габиб многозначительно, поднимая указательный палец. – У него есть родственники, настырные и очень неудобные. В общем, могут попортить кровь. Но и на них есть управа. – А управа у кого? – У кого бы ни была – найдем, если сам не справишься.
– Грамотно поставлено! Главное, что ты тут ни при чем.
– Ансар, давай не будем углубляться, я не для этого к тебе пришел. Я пришел навестить вашу семью и пригласить тебя в гости. Не туда, куда ты приезжал, а в отцовский дом.
– Спасибо, Габиб, почту за честь. Вижу, у тебя есть чему поучиться.
Сопровождавший Габиба высокий парень, раскрыл спортивную сумку. Оттуда показалась голова карлика. Карлик улыбнулся, здороваясь с нами.
– Ну-ка, поприветствуй этот дом, Федя! – скомандовал Габиб.
Карлик вынул бутылку коньяка, налил себе в металлическую рюмку и торжественно выпил за здоровье всех жильцов нашего дома. На прощанье Федя отсалютовал несколькими выстрелами из сумки. Ствол пистолета был виден лишь наполовину…
– Коварнейший тип, – усмехнулся Шамиль, когда я рассказал ему о визите Габиба. – Вчера он почему-то тебя в гости не приглашал, не называл членом семьи… И Газали у них не с боку припека, а крупняк.
Шамиль уверял, что Габиб не так-то прост и что он никогда не сказал бы о Муртузе плохо, если б не имел свой интерес. Или у Муртуза что-то неладно в тюрьме, или Габиб затеял против него какую-то интригу. Шамиль обещал все это выяснить через одного уголовного авторитета по имени Авку-Идовс.
– Неудивительно, что Габиб решил избавиться от Муртуза, – рассуждал Шамиль. – Габиб не скрывал, что не хочет мстить за Искандара. Был с той стороны один труп и с этой один. Можно было перемирие заключить. Но Муртуз, как считает Габиб, убил одного лишнего. Пошла кровная месть, и раз Муртуз в тюрьме – могут убить Габиба как его ближайшего друга.
В тот вечер Шамиль открыл мне глаза на многие вещи. Он утверждал: это Габиб постарался, чтобы Искандар не попал в больницу, – знал, что, если умрет Искандар, противная сторона будет сговорчивее и легче согласится на перемирие. По словам Шамиля, Габиб и сейчас может пойти на сговор, чтобы избавиться от Муртуза. -