– Будешь что-нибудь есть? – спросил меня Хачбар.
– Нет, спасибо!
Хачбар отослал официантку. К нам вошел усатый тучный мужчина. На правой руке у него красовался большой перстень-печатка с фигурными буквами, украшенный бриллиантом. Прежде чем начать разговор, он недоверчиво взглянул на меня и вопросительно – на Габиба.
– Говори! – сказал Габиб и тут же добавил: – Кстати, познакомься – это наш друг, племянник Муртуза. Его зовут Ансар.
– Очень приятно. Гамзат!
Он начал разговор о первом секретаре одного животноводческого района в Ногае. По словам Гамзата, этот первый секретарь перешел все границы: он пересажал почти всех, кто мог выступить против него. Один капитан милиции, аварец, установил сорок семь случаев злоупотребления властью – по каждому можно открывать уголовное дело. Но капитан, говорят, вот уже неделя как исчез вместе со своими материалами. Тут Гамзат многозначительно поднял брови и, зажмурив глаза, рассмеялся.
– Но копии у меня… там! Хачбар и Габиб вместе с Гамзатом вышли из кабинки.
Они, как я понял, пошли смотреть документы. Возвращаясь к столу, Габиб матюкался и сильно бранил кого-то. Подошла женщина, хозяйка кафе – та, что встречала нас у входа. Она жаловалась, что к ней приходит некто Хазам, разговаривает грубо, оскорбляет, угрожает и требует в месяц две тысячи. Он уже избил шеф-повара и одного из работников кухни. Габиб спросил, намекала ли она ему про них, Хачбара и Габиба.
– Он вас не знает… И вообще он какой-то лох, с ним трудно говорить по-человечески.
– Ну понятно… Аминат, если этот тип сунется еще раз, назначь ему время и немедленно дай нам знать.
Дальше мы поехали к некоему Итул-Манапу, адвокату. Я и раньше от Шамиля слышал про этого Итул– Манапа. Говорили, что он молодой и талантливый, знает свое дело. В наших краях адвокат, какой бы грамотный он ни был, не будет иметь успеха, если у него нет связей. По словам Шамиля, у него было и то, и другое. Габиб завел с ним разговор о ногайском секретаре райкома, сунув ему папку с бумагами. Габиб спросил, нельзя ли через людей из отдела партийного контроля прощупать все слабые места этого князька (Сперва он сказал: «князька», потом поправился: «хана»). Итул– Манап многозначительно свистнул, взял папку и начал листать бумаги.
– Сколько ни совались, все зубы сломали. Этот покруче Адылова будет. У него хорошие концы в Москве, и наш второй его хорошо держит. А он своих в обиду не дает.
– Манап, мы все это знаем. Надо узнать детали, все дo мельчайших подробностей.
– Что вы задумали? – Итул-Манап внешне казался очень интеллигентным и даже немного женственным. Он носил очки в тонкой золотой оправе. – Нет, серьезно, Габиб, что у вас на уме?
– Манап, ты же знаешь, в Поволжье на той неделе два человека от голода умерли.
Это было дежурной шуткой Габиба и Хачбара. Я попросил, чтобы меня отвезли домой. Когда доехали до моего дома, Габиб стал меня уговаривать пойти с ними вечером в ресторан. Хачбар же отозвал меня в сторону.
– Ансар, говорят, ты хорошо знаешь Меседу? – вдруг спросил он.
– Ну и что? – Мне почему-то не понравился его вопрос.
– Ты не сможешь познакомить меня с ней?
– Могу… Ну ладно, давай до вечера.
– Давай. Они уехали.
Я стоял, провожая их глазами, пока они не исчезли за поворотом. Мне сегодня понравилось с ними – все, кроме последнего разговора. Все было просто отлично, кроме этого.
Глава шестая
После обеда в воздухе было пыльно. Поднялся ветер. Деревья качались, размахивая оголенными ветками. У соседей играла плаксивая музыка. Мы до сих пор не знакомы с ними. По утрам молодой мужчина, чуть старше меня, выходит полураздетым в сад и качается с гирями. Я ему уже несколько раз хотел сказать, чтобы он не выходил раздетым, что у меня здесь сестра и тетя, но сдержался: может, сам догадается. Пришел отец, бодрый и веселый.
– Оказывается, операция тети Асли будет дорого стоить, – сказал он голосом победителя. – Но Калла– Гусейн понимает, что у нас денег нет, и сам готов заплатить. Полторы тысячи! Он не хочет на этом спекулировать, не такой он человек! Но, Ансар, ты ведь понимаешь, что тебе после этого не жениться на его дочери просто неприлично.
Я молчал, сдерживая нарастающую досаду. Отец даже вроде собирался шутить со мной, но, приглядевшись, тоже нахмурился.
– Сынок, ты пойми наши семейные трудности! Калла-Гусейн с его положением, связями – находка для нас… Ансар, почему ты молчишь?