На исходе ночи продрогшие до костей Габиб и Хачбар поглядывали так мрачно, что мне подумалось – они могут пойти на любую крайность, не беря в расчет состояние Шамиля. Я сказал им, чтобы они не делали глупостей. Они как бы не заметили моих слов.
– Да ладно тебе… – лишь бросил Хачбар.
С заговорщическим видом они начали о чем-то шептаться, встав поодаль от нас с Шамилем. В такие минуты нюх у меня становится особенно острым. И он меня еще никогда не подводил. Я глянул поверх волнующегося на ветру бескрайнего камышового простора. Вдалеке, на горизонте, он почти сливался с небом. Камышовая чаща колыхалась, как безбрежное море, величаво и свободно. Она жила своей особенной жизнью. Холодный степной ветер продолжал беспрерывно свистеть в ушах. Как мне хотелось, чтоб он хоть на минуту утих! Среди старых крепких тростин встречались еще неокрепшие прошлогодние, с красненькой дугой в ко¬леночках, стебельки молодого камыша. Они угодливо гнулись, жалостливо подпевая ветру. Они, как пастушьи свирели, одиноко и горько посвистывали, словно устав от одиночества и безысходности жизни.
– Наше могучее терпение я запишу себе в минус! – Нервно поигрывая желваками, Хачбар снял намокшие ботинки и носки.
Кожа на его ступнях, сморщенная от сырости, была белая-белая и местами словно налитая серовато-синим холодом.
– Как это мы вчера не догадались? – Габиб тоже разулся, обменялся выразительным взглядом с Хачбаром, и пошел впереди него по бобровому броду.
Они старались ступать в воде как можно осторожнее, чтобы не слышны были всплески. Я остановил их, зайдя спереди, – достал и перезарядил свой «макар». Габиб вытаращил на меня глаза.
– Ты че это, Ансар?
– Советоваться надо, соратнички. Или вы нас с Шамилем уже списали? А?
– Вот это да, дружок. Ну и кренделя ты отмачиваешь! – Габиб изучающе бегал по мне глазами, точно видя в первый раз. – Дай хоть в себя прийти.
Он нагнулся, обеими ладонями плеснул в лицо болотной воды, отфыркиваясь, помотал головой, так что веером полетели брызги. Выпрямился – вода катилась с мокрых волос щетины недельной давности ему за ворот. Габиб явно хотел что-то предпринять. Старый подлый городской трюк. Он видел, а когда нагнулся – чувствовал, что я все это время целюсь из пистолета ему в голову. Поэтому ни на что не решился. Габиб и Хачбар оба были вооружены, но рисковать не хотели.
– Ансар, ты что, не понимаешь? Этих козлов валить надо, другой дороги нам нет. У тебя что, яйца отсохли от страха или ты хочешь отправить Шамиля дорогой Искандара?
– Не сомневаюсь, Габиб, в правильности твоих речей. Но советоваться надо, дорогой. Надо бы и нашим с Шамилем мнением поинтересоваться!
– Не кричи, Ансар, услышать могут, – вмешался Хачбар. – Разве мало для них места в этом большом камышовом море? Пусть кормят рыб.
– Тем более что на рыбе они и выросли! – хмыкнул Габиб.
– Но это же конец!.. Мы под вышак пойдем. Да еще Шамиль в таком состоянии…
– Обратной дороги нет, Ансар! Пойми это…
С островочка, где остался Шамиль, раздался всплеск воды и хруст камыша. Опустив пистолет, я поспешил туда. Оказывается, Шамиль хотел подняться, но, не сумев устоять на ногах, рухнул в воду – лицом вниз. Он судорожно барахтался в воде, беспомощный, как ребенок. – Шамиль, что ты натворил, черт тебя подери? Как мне теперь тебя высушивать? Я вытащил его на островочек и уложил на брезент. Его лицо и лоб были намазаны илом и кое-где порезаны камышом. Сквозь подтеки грязи сочились мелкие капли крови. Я вымыл ему лицо и руки, выжал его верхнюю одежду и завернул его в брезент. Затем, попросив полежать некоторое время спокойно, направился туда, где должны были находиться Хачбар и Габиб. Осторожно, без единого всплеска вынося каждую ногу из воды, раздвигая камышовые заросли, я бесшумно вышел на берег. Хачбар с Габибом в это время уже были у палатки. Габиб обошел ее с тыла и затаился сбоку от входа. Хачбар поднял брезентовый полог и, нагнувшись в темноту проема, сказал:
– Ассаламун алейкум, мусульмане! Из проема высунулась непокрытая голова участкового, а вслед за ней – русоволосая – браконьера.
– Земляки, закурить не будет? – спросил Хачбар запросто, точно мимо шел.
– А ты откуда взялся в такую рань? – начал было ногаец, но Габиб тут же огрел его рукояткой пистолета.