—Хорошо, сынок. — сказала мама— мы твою комнату всегда наготове держали на случай твоего приезда. Там есть все необходимое. Спокойной ночи!
Я поднялся на второй этаж и направился к себе в комнату. Когда привел себя в порядок в ванной, я сразу пошел спать. Как только моя голова коснулась подушки, я отключился.
На следующее утро я спустился на первый этаж и первым кого я увидел была мама. Она завершала свою молитву и подняла руки делая дуа. Я смотрел на нее и как никогда чувствовал себя дома. Казалось бы, я уже такой взрослый мужчина. Должен защищать женщин и детей. Однако, когда мама молилась за меня, за нашу семью, я чувствовал себя как маленький ребенок, который спрятался за спиной родителей и был уверен, что никакие беды его не настигнут. Именно молитвы матери защищали меня. Я был уверен в них. Я нуждался в них. И мама в своей молитве выглядела как ангел. Она и есть ангел для всех нас.
В свое время мама очень многое пережила. В семнадцать лет ее выдали замуж за человека, которого она даже не видела никогда. Пять лет она прожила в том рабстве. Каждый день терпела жесточайшие побои, все виды унижения и насмешки со стороны мужа и его родственников. Ровно до того момента, пока эта тварь не вернулась пьяная посреди ночи и не начала душить её. Маме ничего не оставалось как убежать. Одна в горах, босая и под покровом ночи она бежала куда глаза глядели. Потом она встретила нашего отца, и он защитил ее от этих фанатиков традиций, которые с пеной у рта утверждали, что она должна вернуться в этот ад. Как только маму развели с тем ничтожеством, папа, выждав необходимый срок, забрал ее под свое крыло и больше никому не позволял даже косо смотреть на нее.
—Сынок, ты давно там стоишь? — спросила мама, спалив меня за моими размышлениями.
—Нет, я только спустился. — я медленно подошел к ней, поцеловал её руки и произнес — Пусть Аллах примет твои молитвы!
—Пусть от нас всех примет! — сказала мама.
—Где вы детей уложили?
—В комнате у Османа. Не решилась я их в отдельную комнату укладывать. Маленькие они, да и пережили столько. А так если что, Осман рядом будет.
—Правильно сделали, мама. Пойдем чай попьем и я поеду обратно. Я должен быть сегодня в больнице на ночной смене.
Мы прошли на кухню. Я налил нам чай, поставил кружки на стол и сел напротив мамы.
—Ладно, спрашивай. — сказал я, поняв по её взгляду и суетливым движениям, что что-то не дает ей покоя.
—Сынок, тебе скоро двадцать шесть. Надо бы уже думать о том как семью создать. — сказала мама, выпалив эти слова на одном дыхании.
—Мам, так я и не против. Но семью я создам с той девушкой, которую полюблю. В глазах которой увижу свою жизнь. С той которой смогу доверять. А так время я не тороплю. Пусть всё идет своим чередом. Мы не знаем, что нам уготовано завтра. К тому же, для начала, я должен решить эту ситуацию, а там видно будет. — сказал я, допивая свой чай.
—Мурад, я прошу тебя. Ради меня. Береги себя ладно? Будь осторожен. Я же не выдержу если с кем-то из вас что-то случится. — произнесла мама, положив руку на свое сердце.
—Не переживай мама. Пока ты молишься за меня, нет ничего что могло бы сломить меня. Я не позволю твоему сердцу разбиться.
Попрощавшись с семьей, я вызвал такси и поехал обратно в город.
Глава 10
Я доехал до дома и переоделся. Спустившись во двор, я подошел к своей машине, которую припарковал тем злосчастным утром. Я уже собирался садиться, как вдруг, мой взгляд зацепил солнечный блик от предмета, лежащего неподалеку. Я подошел ближе и увидел тот самый нож, с которым на меня напал тот полудурок. Я достал сухую салфетку и обмотав ею нож поднял и положил его в бардачок машины. Вещь док мне еще пригодится.
Пока я ехал в больницу, меня мучили мысли о том, что будет дальше. А что, если, те алкашки уже вернулись и обнаружили пропажу детей? Хотя, судя по количеству пустых бутылок, их, наверняка, так похмелье накрыло, что их вряд ли что-то будет интересовать. На меня могут спокойно повесить похищение, удерживание силой, проникновение на частную собственность. Один хороший адвокат с их стороны и всё. Будет Мурад ближайшие лет двадцать на небо через решетку смотреть. Но если меня посадят, то эту тварь я заберу с собой или раз уж сидеть, то и за убийство отсижу. Греха за кровь этой свиньи на мне не будет. Я не позволю ему приблизиться к детям и их матери чего бы мне это не стоило.
Пока я размышлял, я подъехал к больнице. У входа меня встретил наш главврач.
—Мурад Тимурович, здравствуйте! А вы чего так рано? У вас же ночная смена сегодня. Или успели уже по работе соскучиться? — спросил Сергей Александрович, пожимая мою руку.