Когда мы подъехали к дому Димы, я вышел из машины чтобы попрощаться с ним.
—Спасибо тебе, Дим. Ты даже не представляешь какую помощь оказываешь мне. — сказал я пожимая его руку.
—Да пока не за что, Махир. Отблагодаришь, когда дело распутаем. К тому же Фатима и мне как сестра. Еще мелкой её помню, когда она с матерью к тебе в Тюмень приезжала. Так что не волнуйся. И посадим виновных и Мурада освободим.
—Только вот посадить мало, я хочу потом лично с ним побеседовать. — сказал я, потирая кулаки.
—Знаю я твои беседы. Вон ты сегодня тоже поговорить только хотел. Расквасил парнишке пол лица. Так что давай отложим твои беседы. Сначала посадим, а там уже и путь найдем для твоих бесед.
—Понял. Доброй ночи, Дим
—Давай, счастливого пути!
Я сел в машину и поехал к сестре. Когда зашел в квартиру было ощущение будто-то я дверью ошибся. Потому что квартира сияла от чистоты и свежести. Из кухни доносился запах домашней еды. Я прошел на кухню и увидел, как Фатима убирает последствия своих трудов, параллельно накрывая на стол.
—Ассаляму алейкум, Фатима!
—Ва алейкум ассалям, брат! — ответила она.
—Что ты тут устроила, хозяюшка?
—Да вот решила котлеты с пюре приготовить. Как мама готовила. С фаршем возиться времени не было, поэтому я готовый заказала вместе с остальными продуктами. Ты ведь так и не поел за все это время. — сказала она мотая свой взгляд из одного угла в другой.
Все было убрано, стол ломился от еды, а она сама была как заведённый волчок. Я догадывался о том, что с ней происходит, но когда увидел застывшие слезы на её глазах, всё понял. Я подошел и обнял её. Она уткнулась лицом мне в грудь и заплакала, отпустив все попытки скрыть что-либо. В самые худшие моменты своей жизни, она всегда пыталась утопить себя в рутине, в домашней работе. Так было когда дядя умер, когда мама тяжело заболела. Она держалась, забирая всю тяжкую работу себе.
Когда она немного успокоилась и отстранилась от меня. Я стер слезы с её лица. И обнял ее снова. Ей было чуть больше двадцати лет, но я обнимал ту маленькую девочку, которая была моей сестрёнкой. Которую я защищал от школьных хулиганов что дергали её за косички, от гнева родителей за её шалости, которую водил в кино на мультфильмы по выходным. Это была моя маленькая Фатимка.
—Ну что, лучше стало?
—Угу. — ответила она, шмыгнув носом.
—Ну пойдем тогда за стол, а то я голодный как волк.
Мы присели за стол начали ужинать. Готовила сестрёнка куда лучше, чем тогда, когда только училась. Не скажу, что все было плохо, но временами мне, Эмиру и отцу приходилось буквально давиться едой, чтобы не расстроить её. Вспоминая эти моменты, я невольно улыбнулся.
—Чего ты улыбаешься, Махир? — спросила моя мелюзга.
—Да так. Вспомнил кое-что. Помнишь, когда нас троих мама отправляла малину собирать, ты в кустах заблудилась? — сказал я, уже не сдерживая смех.
—Махир! —возмутилась она. —Мне было шесть лет и кусты высокие были. Ты же сам помнишь, как той малины много было. Я оказалась, не зная где и не нашла ни выхода, ни входа в эти заросли. Еще и Эмир дров подкинул, сказав, что якобы в нашей местности змеи водятся и гнезда свои в малине делают. Вот я и заорала во все горло…
—МАХИИИИИИИРРР!!!!! —процитировал её я.
—Махир! — воскликнула она.
Тут мы уже оба давились со меху. Когда мы немного успокоились, я решил признаться ей.
—Ты, кстати, когда орала, я сидел на цистерне, которая стояла радом с малиной и сверху видел, как ты орешь и выбраться не можешь. Как в тот день я еще никогда не смеялся!
Тут же в меня полетело кухонное полотенце. Чтож, вполне заслужено.
—Бессовестный! Еще сидишь, улыбаешься! — продолжила она шутливо ворчать.
—Ладно-ладно. Зато ты улыбнулась. Я тут приехал значит, а ты серьезная вся. Улыбайся чаще. Тебе улыбка больше идет, чем слезы.
—Я улыбаться всегда буду пока вы с Эмиром рядом, в благополучии и в здравии.
После того как мы поужинали, я помог Фатиме убрать со стола. Квартиру я снял двухкомнатную с расчетом что, заберу сестру к себе. Я проводил её в комнату и пошел к себе спать. Засыпая, я понимал, что завтра нас ждет еще более тяжелый день. Но даже обдумывая этот момент, я, как оказалось, представления не имел на сколько тяжелым окажется он самом деле.