В качестве улики была моя кожаная куртка. Так. Стоп. Куртка? Вот тут я не понял. Если меня там на самом деле не было, то как она могла там оказаться? Ну не могла же. И стащить её из моей квартиры тоже никто не мог. Ничего не понимаю.
В ответ на фальшивую улику, мой адвокат сразу предоставил заключение из лаборатории. Куртка мне не принадлежит. Ну что я могу сказать. Идея, конечно, была хорошая. Зак к успеху шел, что называется. Но так облажаться. Это – сильно.
Так, если эта куртка не моя, а на записи с камеры видно, как я из дома именно в ней выхожу, то где моя? Ночь. Качели. Фатима. Точно! Я отдал её ей и забыл. Очень надеюсь, что и она про нее забыла, а еще лучше выкинула. Много вопросов к ней будет если среди ее вещей найдут ношеную мужскую куртку, пропахшую моим парфюмом.
После того как выслушали еще несколько человек, суд должен был удалиться на совещание с присяжными. Однако, мой адвокат решил позвать еще кого-то.
У меня челюсть отвисла, когда я услышал кого он вызвал. Я очень надеюсь, что схожу с ума и мне уже везде мерещится её имя. Господи, пусть это будет мое сумасшествие. Но я оказался вполне здоров. Потому что Фатима подошла к трибуне и с позволения судьи начала говорить.
—Ваша честь, до меня дошла информация что подсудимый отказался от каких-либо показаний и не сказал, где находился в ночь убийства. Рас уж он этого не сделал, то это сделаю я. — выдала она.
Тут я не выдержал и вскочив со скамьи, схватился за железную решетку, за которой находился. Не вздумай! Ты не можешь этого сделать. Ты не видишь, что ли? Тут представитель диаспоры, тут твой брат, Фатима. Ты разве не знаешь, что они могут сделать. Они расстроят тебя. Не делай этого. Сейчас я надеюсь, что смогу хоть каким-то чудом поговорить с ней. Столько ты услышишь от меня, Фатима. Я столько дней молчал, чтобы эти шакалы не вздумали хоть, одним словом, навредить тебе. Что же ты делаешь? Меня все равно уже ничего не спасет.
Признаю. Надо отдать должное. Фатима снова удивила меня. Говорила она максимально спокойно и уверенно, словно той замкнутой девушки и не было никогда. Когда она рассказала о том, что я приходил к ней, все в зале начали гудеть и перешептываться, но Фатима и тут не растерялась.
—…но и в общежитие он не заходил. — заткнула всех моя воровочка.
Я не думал, что Фатима пойдет против национальной общины. Да что там не думал, я даже представить себе такое не мог. Она смогла перешагнуть через себя, через свои страхи и теперь с уверенностью и вызовом смотрела вперед. Теперь ни диаспора, ни полиция, ли сам судья не были для нее авторитетом. Она своим поступком смела весь этот абсурд что так мешал ей жить, под одну гребенку и убрала со своего пути. Я был несказанно рад больше ни тому, что, теперь у меня появился шанс на свободу, а тому какой она стала.
Нет. Про куртку она не забыла. Предоставила все с потрохами. И куртку, и заключение из лаборатории. Адвокатша моя.
Завершив свою пламенную речь, с разрешения судьи она вернулась на свое место. А я…а что я? Я не смог свести с нее взгляд. Снова обезоружила меня. Ну и кто удержит меня теперь? Правильно. Никто.
После того как судья с присяжными удалились на совещание, к боксу в котором я находился подпустили мою семью.
—Сынок, как ты? Откуда синяки на твоем лице? Тебя били там? — забеспокоилась мама.
—Мама, успокойся. Все хорошо. Правда.
—Дай Аллах, все будет хорошо, Мурад. —произнес брат. — с показаниями которые дала Фатима и доказательствами которые она принесла, тебя могут отпустить, не так ли, Сергей Викторович? — обратился он к моему адвокату.
—Не буду говорить на все сто процентов, но с показаниями Фатимы Магометовны, шансы на счастливый исход возросли в разы. —подтвердил адвокат.
Пока я говорил с адвокатом и братом, мама отошла и направилась к Фатиме. Они о чем-то говорили. Мне кажется, она понравилась моей маме. Еще бы, кому Фатима может не понравиться. Да и мама у меня очень добрая. Уверен, Фатима идеально впишется в нашу семью.
Пока я размышлял, суд вернулся с совещания. Все затаили дыхание в ожидании приговора. В этот момент я был готов ко всему. Поступок Фатимы показал мне что человек не может знать что-то на перед и быть абсолютно уверенным в этом. Я смотрел на нее и получал успокоение от ее облика.