—Фатима! Фатима! Приди в себя. Ты слышишь меня? — он пытался привести меня в чувство. — Медсестра! Помогите ей. — Хамид подозвал медперсонал и две девушки в хирургических костюмах отвели меня в кабинет в которой стояла белая кушетка.
Положив меня, они начали проделывать со мной какие-то манипуляции, однако я уже не видела и не понимала ничего. Меня волновал лишь он. Его последний взгляд преследовал меня. Как я могла оттолкнуть его? Из-за собственных страхов, собственной трусости. Если он уйдет… я не прощу себя. Я не смогу.
Пока я лежала, мне уже успели что-то вколоть. Потому моя истерия сменилась, на тихий плач. Медсестры закончив со мной, оставили меня одну
. Спустя некоторое время я успокоилась почти полностью. Может это укол помог, может я всё выплакала. Не знаю. Однако кроме смиренности перед случившимся я уже мало что ощущала. Я вновь посмотрела на свои руки, но ничего на них не увидела. Мне помыли руки и умыли лицо. Я накрыла лицо руками. Мурад… Нет. Он не оставит меня. Я еще много чего ему не сказала. Он не такой как я. Он не склонит голову перед трудностями. Тут меня из мыслей выдернул знакомый голос.
— Мурад!!! Сынок!!!
Это была его мама. В этот момент в моей голове не было никаких мыслей. Традиционное стеснение перед его семьей было смещено врожденным состраданием. Я поднялась, выдернула с руки капельницу и пошла в сторону реанимации.
Когда я вышла из своего рода палаты, в которой лежала, я увидела в конце коридора тётю Маизу. Она была сломлена. Я всегда считала любовь матери к своему ребенку куда сильнее чем любовь между мужчиной и женщиной. Если то, что произошло разбило меня изнутри, то то что сейчас происходило с ней я и представить не могла. Она стояла на том же месте что и я около часа назад. Я пошла в её сторону.
— Тётя Маиза. — она не услышала меня. Тогда я присела рядом и приобняла её за плечи. Тогда она заметила меня и зафиксировала свой удивленный взгляд на мне. В этот момент я ожидала чего угодно. Начиная с того, что она могла просто на просто не помнить кто я такая и заканчивая тем, что могла бы обвинить меня во всех бедах что, постигли её сына. Но она сделала то, чего я никак не ожидала.
Она крепко обняла меня и тихим заплаканным голосом произнесла:
—Фатима. Доченька. — и зарыдала вновь.
Я растерялась, но обняла её в ответ. Сейчас мы делили одну боль на двоих. Её теплые руки окутали меня. На минуту я почувствовала себя как в объятиях своей мамы.
—Прости меня, дочка. —произнесла она.
—Что? — не поняла я.
—То, что я тебе рассказала в тот день в полиции. Я от отчаянья не знала, что говорю. Мурад лишь хотел помочь той девушке. Он искренне влюблён в тебя, Фатима. Это из-за меня вы поссорились. Из-за меня…— она уже не контролировала себя, с каждой фразой всё больше погружаясь то ли в истерику, то ли в отчаянье.
— Тетя Маиза…Тетя Маиза. — пыталась я отвлечь её от нахлынувшего на неё приступа. — Вы ни в чем не виноваты. Слышите?—спросила я, взяв её за руки. Она всё же сфокусировалась на мне своими заплаканными глазами. — Скоро выйдет врач, принесет нам хорошие новости. Всё будет хорошо.
—Фатима, он сегодня утром из дома к тебе выехал. Да так лихо что телефон дома оставил. — она вновь не выдержала и снова дала волю слезам.
Я приобняла её, помогла встать и проводила в комнату с кушеткой, на которой лежала недавно. Положив её, я принесла ей воды. Выпив немного, спустя минут двадцать она начала приходить в себя. Она приподнялась, заняла сидячее положение и минут пятнадцать смотрела перед собой.
—Как же устала, Фатима. — начала она. — у меня не было ребенка, которым бы я гордилась больше, чем им, но ни один из моих детей не причинял мне столько боли. С его подростковых лет я живу в постоянном страхе. Клянусь Аллахом, я счастлива что моим сыновьям даны смелость и сострадание, но мое сердце не выдерживает. О Аллах! Сколько еще испытаний нам уготовано? Я больше не выдержу. Прошу тебя, не лишай меня сына. Мою жизнь забери, но его оставь. — она вновь начала плакать.
Я подошла, опустилась возле нее и взяв её за руку, сказала:
—Тетя Маиза, самым любимым рабам, Аллах дает самые тяжелые испытания. Ведь не пережив подобные дни, мы не ценим счастливые. Ты сделала то, что удается далеко не каждой матери. Ты воспитала храбрых сыновей с чистыми и искренними сердцами. Ты стала причиной спасения десятка беззащитных людей, и я в том числе. Наверняка, ты и сама в своей жизни пережила не мало. Мурад твой сын, а значит так просто не сдастся. Не теряй надежду на милость Аллаха. Не гневи Бога. За каждой тягостью следует облегчение, Мурад не уйдет, не получив то, что заслужил в этом мире. Пока она борется со смертью, мы должны стать для него тылом. Мы будем молиться за него, раздавать милостыню, обеспечивать всем что нужно для его лечения. Мы не можем позволить себе проявить слабость. Мурад нуждается сейчас в нас. Теперь слезы для нас – грех.