В аудитории она почувствовала себя немного скованной, потому что её сплошь заполняли мужчины в возрасте. Была парочка пожилых леди и пять или шесть юношей; но Лея оказалась единственной девушкой, и это её смутило. Она на всякий случай села поближе к леди.
Ней, тихо беседовавший о чём-то с коллегами, заметив её появление, с улыбкой ей поклонился. Она улыбнулась в ответ, снова воодушевляясь и любуясь тем, как он с пылом что-то доказывал солидному типу с пышными седыми усами. Тот в ответ хмыкал снисходительно, но Лея заметила, что в глазах его виднелось одобрение.
«Так его, Ней!» – мысленно подначивала она, радуясь успеху друга.
Наконец, подошло время начала; все присутствующие расселись по местам, и только Ней остался один перед ними.
Лея видела, что он ощутимо волнуется: заведя руки за спину, он нервно сжимал пальцы, и голос его чуть дрогнул, когда он начал свою речь:
– Уважаемые коллеги!..
Сперва медленный и мерный, голос его постепенно обретал силу и скорость. Выйдя на свою любимую тему – электричество – он, кажется, совершенно уже забылся, перед какой аудиторией выступает, в красках и эмоционально описывая путь своих поисков.
Лея была весьма увлечена его речью – гипотезы, опыты, провалы и новые задумки! – но, чем больше он говорил, тем чаще в его речи проскальзывали слова, которых она совершенно не понимала. Она было взялась их записывать, чтобы спросить позже; но на втором десятке бросила это безнадёжное дело.
Ей сделалось тоскливо и грустно.
Когда-то давно они говорил с Неем на равных; а потом… потом он уехал учиться, и вот, сыплет терминами и формулами, в которых она – получившая, между прочим, блестящее образование! – ничегошеньки не смыслит.
По правде признать, Лея не слишком утруждала себя учёбой. Ей казалось, что она и так знает слишком много всего – гораздо больше, чем ей могло бы пригодиться. И теперь она досадовала на саму себя, что так бездарно потратила последние пять лет своей жизни, в то время как Ней – Ней все эти годы продолжал учиться и делать открытия, и вот, стал учёным, которого с живым интересом слушают лучшие умы Райанци.
У остальных слушателей, и впрямь, проблем с пониманием речи лектора не возникало. Иногда они задавали уточняющие вопросы – Ней вспыхивал от радости, чувствуя, что понят, что обрёл единомышленников.
Лея не всегда понимала даже и суть вопросов; что уж там говорить об ответах.
Она, однако, старательно держала на лице тёплую спокойную улыбку, и кивала Нею ободрительно всякий раз, как его взгляд останавливался на ней – а это случалось довольно часто.
Лекция завершилась аплодисментами; Лея от всей души к ним присоединилась, хотя и не могла сама оценить значимость открытий, о которых говорил друг.
Нея обступили со всех сторон; ему жали руки, хлопали по плечу, поздравляли, задавали ещё какие-то вопросы.
Лея решила подождать, когда схлынет этот поток, чтобы тоже поздравить; но дело, определённо, затягивалось. Один из профессоров – сухонький старичок с длинной седой бородой – выпытывал у Нея что-то узкоспециализированное, и явно о чём-то спорил с ним. Ней, горячо отстаивающий свою точку зрения, в ответ на очередной вопрос старичка вдруг хлопнул себя по лбу.
– Вот я болван! – самокритично воскликнул он. – И в самом деле, вы правы, что я упёрся в эту платину…
Он наклонился над столом, копаясь в своих чертежах и заметках – видимо, хотел что-то записать.
От наклона из-за ворота его рубашки выскользнула цепочка; в ярком солнечном блике сверкнул изящный золотой крест.
Лея вздрогнула, уставившись на него так, словно увидела приведение.
Не узнать его она не могла: это не был какой-то новый купленный Неем крестик (если и предположить, что у студента откуда-то нашлись деньги на такую дорогую вещь). Это был тот самый крест, который она когда-то сняла со своей шеи и отдала ему.
Тот самый крест, поцеловав который, он пообещал, что вернётся сразу, как закончит обучение.
Всё тело Леи пробил озноб; она только смотрела и смотрела на этот крест, не в силах принять тот факт, что Ней до сих пор носит его.
Между тем, парень нашёл что искал и вернулся к профессору, на ходу поправляя цепочку машинальным жестом. Сверкнув на прощанье на солнце, крестик снова спрятался под рубашку.
Дрожащими поледеневшими руками Лея собрала свои письменные принадлежности и встала.
Диспут двух учёных явно затягивался.
Проходя мимо них деревянным шагом – ноги отказывались гнуться – она всё же выдавали из себя улыбку:
– Поздравляю, Ней. Это было великолепно! – успела она вставить в паузу между непонятными ей речами про что-то углеродное.