– Но я… – жалко попытался возразить Ней, который, конечно, никогда и не думал ни о каком шпионаже.
– Ну разумеется! – не дослушав, король, не дожидаясь помощи слуг, сам открыл дверь в своё министерство. Там незамедлительно закланялись дежурные. Удостоив их сдержанным кивком, король повёл Нея куда-то в недра министерства.
Здесь путь их оказался совсем коротким; король ввёл Нея в небольшую комнату – судя по всему, кабинет, – и закрыл за ними дверь, оставляя свою свиту снаружи.
Сложив руки на груди, король принялся рассматривать парня с каким-то исследовательским интересом; Нею стало ощутимо неуютно под этим взглядом – особенно с учётом только что прозвучавших обвинений. Он, однако, постарался выпрямиться и придать себе вид достойный – в конце концов, он не знал за собой никакой вины.
Не считая любви к принцессе, разумеется; но за это вроде не арестовывают?
Завершив свои разглядывания ироничным хмыканьем, король-консорт потёр ладони, слегка хлопнул ими, подводя итог своим мыслям и весьма энергичным тоном заговорил:
– Ну что ж! Найдётся у вас какое-нибудь занятие часа на четыре?
Совсем переставший понимать его логику Ней сморгнул и оглядел кабинет.
На столе стоял письменный прибор и стопка бумаги; в шкафах лежали какие-то книги. В таких условиях найти себе дело – раз плюнуть!
– Найдётся, Ваше Величество, – удивлённо согласился он.
– Отлично! – резюмировал разулыбавшийся король и пояснил: – На обед с моими сходите, они за вами зайдут, – и, более ничего не объясняя, пружинистым шагом отправился восвояси.
Ней некоторое время тупо смотрел на закрывшеюся за ним дверь – её, определённо, никто не запирал, да и кабинет не был похож на тюрьму.
Пять минут поломав голову над странностями райанского правителя, Ней, наконец, пожал плечами и устроился за столом. Нужно же было рассчитать, как сделать его свечи способными повторно включаться после выключения!
Прототипом изобретения Нея стала реально существующая свеча Яблочкова. На ютубе есть как минимум одно видео с реконструкцией, демонстрирующее, как именно она светит.
В анжельском языке фраза «ты стала моим солнцем» эквивалентна прямому признанию в любви; напоминаю, что Ней последние пять лет жил среди анжельцев, а король-консорт – коренной анжелец; подоплёку фразы понимают только они двое.
Глава одиннадцатая
Беззаботно насвистывая себе под нос, король стоял у окна в своей гостиной, заложив руки за спину и любуясь тем уголком сада, который ему был теперь виден.
Сзади раздался стук дверей и уверенные шаги.
«Первая пошла!» – удовлетворённо подумал король, обернувшись.
В дверях стояла королева, рассматривающая его весьма задумчиво.
Он снова отвернулся к окну: мол, прекрасный же денёк, глаз не отвести!
Судя по шагам и шороху юбок, Кая прошла к софе и села.
Некоторое время стояло молчание, потом королева – которой, конечно, уже донесли о неожиданно совершённом аресте, – вопросила:
– Возможно, вы соблаговолите ознакомить меня с той ролью, которую я играю в вашей интриге, Ваше Величество?
Лицо короля озарила довольная улыбка; он отвернулся от окна и подошёл к супруге.
– Разумеется! – любезным тоном согласился он и поведал: – Вам положено быть доброй и справедливой королевой, которая ставит на место своего зарвавшегося злобного консорта!
Со сдавленным протестующим звуком Кая прикрыла глаза ладонью, изображая смесь усталого негодования со смиренной покорностью судьбе несчастной женщины, вышедшей замуж за конченного интригана.
– Ну что вы, дорогая! – ещё больше повеселел от её реакции он. – Дайте мне хоть иногда побыть злодеем!
Королева ничего не ответила. За всё более разгорающимся весельем мужа она видела интригу, и, наученная опытом своего брака, предвидела, что интрига эта ей очень не понравится.
Раздался стук дверей и быстрые шаги.
«О, а вот и вторая!» – радостно подумал король-консорт.
– Её высочество… – попытался было объявить приход принцессы слуга, но был перебит:
– Да, моё высочество! – яростно оборвала Лея, выставляя его наружу.
Королева вежливо приподняла брови, краем глаза заметив, что на лице стоящего спиной к дверям супруга расцвела совершенно счастливая мальчишеская улыбка.
В голове королевы мелькнуло непечатное определение ситуации, но всё, чем она позволила себе выразить своё недовольство, стали лишь поджатые губы.