Хорошо, что это случилось уже за оградой. Немного успокоившись, девушка принялась тереть глаза, смахивая с них выступившие слёзы.
— Это же надо было такое устроить. Даже я бы до такого не додумалась! Ян, ты просто прелесть!
— Я прелесть, ага, я знаю. — Он самодовольно улыбнулся до ушей. После чего по-свойски похлопал Эмили по плечу: — А ты первая из моих дам, которой это понравилось. Помнится, когда на одном из банкетов я заменил пирожные на такие же, но в форме болотных слизняков, так одну юную мисс чуть не стошнило, хотя до этого она строила из себя отъявленную хулиганку. А другая сурово и строго заявила, что всё понимает, и в целом ей по душе трюк с вселением неупокоенных духов в декоративные доспехи, но мне не стоит делать мишенью своих забав высокородных... если так пойдет дальше, я подумаю о том, чтобы правда в тебя влюбиться. — Произнеся этот странный комплимент, он внезапно хлопнул себя по лбу: — Салют сейчас начнётся!
Эмили решила никак не комментировать его высказывания о предыдущих спутницах — странно было бы ожидать от криминального лидера, что он станет ждать «ту самую единственную», а тем более считать таковой себя. Да, по большому счёту, сейчас ей было вообще на всё наплевать — девушке просто было весело и свободно, словно она сбежала с уроков из школы, подстроив подлянку учителям.
Обогнув всё ещё празднующую площадь, они свернули в узкий переулок, потом — в странную непритязательную дверь вроде бы приличного дома, забежали на пятый этаж, а оттуда — на крышу, где стоял деревянный стол и пара табуреток, и открывался отличный вид на дворец.
Ян щелкнул пальцами, и в его руках возникла бутылка королевского шампанского.
— Повезло, ещё не выпили, — обрадовался мужчина. — Ничего, что без бокалов?
И в этот момент громыхнул первый фейерверк, и вечернее небо озарилось самыми разными огнями. Едва присевшая Эмили вскочила, уронив табуретку, подбежала к краю крыши и заворожённо уставилась на тысячи огней самых разных оттенков. Подобного салюта она никогда не видела — королевская семья здесь явно не скупилась на зрелище.
Она почти не заметила, когда Ян придвинул табурет к краю крыши, небрежно вскрыл бутылку и приложился к горлышку. Задумчиво произнес:
— Ну вот, так и живём.
В кои-то веки у него не завалялось никакого подходящего к моменту ехидного подкола, поэтому он просто сидел рядом с Эмили и любовался на раскрывающиеся в небесах огненные цветы.
Рукотворные звёзды отражались в его глазах, как в бездонных чёрных омутах.
Минут через десять салют закончился, и тёмное небо заволокло серой дымкой от многочисленных залпов. Эмили, повернувшись к Яну и забрав у него бутылку шампанского, залпом выпила почти половину. Голова уже немного кружилась, но девушка всё ещё была уверена в своей абсолютной трезвости.
— Может быть, вернёмся домой и продолжим разрушать наше сознание безудержным весельем? — с плутоватыми нотками вопросила она, наклоняясь к уху спутника.
— Пойдём. — Ян допил шампанское, поставил пустую бутылку под стол. — Мы пришли сюда, сделав изрядный крюк, но я знаю короткую дорогу.
Но, как известно, все приключения на пятую точку начинаются именно с этой фразы.
Сначала богатые дома сменились просто приличными, потом хибарами, а затем настоящими халупами.
Фонарей здесь, конечно, не было, изредка улицы освещались чадящими факелами.
Когда три плечистых тёмных силуэта выросли вдруг как из-под земли, Ян потянул Эмили в ближайших круг света — как он признался позже, дать этим идиотам шанс вовремя покаяться.
Но идиоты были молоды, самоуверенны и, мягко говоря, никогда не видели женщин в открытых платьях.
— Гы, хорошая бабёнка, — хохотнул один.
— Слушай, ты, задохлик с фабрики опиума, — поддакнул другой, — вали отсюда, пока кости целы. А красотку мы уважим.
— Я намерен дать отрицательный ответ, — хищно усмехнулся азиат.
Самый здоровый замахнулся кулаком.
Дальше всё произошло мгновенно: Ян выхватил кинжал из рукава и, самым естественным образом продолжая это движение, перерезал первому бугаю горло, а второму воткнул нож в глаз. Третий был повален на землю хитрым приёмом какого-то восточного единоборства.
Ян уселся сверху и приставил к его голове пистолет.
Физиономия «торговца счастьем», забрызганная каплями чужой крови, выражала такую незамутнённую и беззаботную радость, что становилось жутко.
— Ещё раз прости, Эми, — произнёс он, посильнее упирая в башку нападавшего ствол, чтобы не дёргался. — Я прирезал двоих, а тебе не предложил. Хочешь, этого уступлю? Возьми пистолет и вышиби ему мозги.