Что это? Заметки исследователя? Коллекционера? Ясно, что под «пришельцами» Ян имел в виду таких же, как она — несчастных жертв пространственных аномалий. Но что такое «образцы»? Он что, опыты над людьми ставит?!
Ян чуть заметно пошевелился, и Эмили, поспешно запихав бумаги обратно в сундук, прилегла на кровать. Ян сонно прижал её к себе, и девушке ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и всё-таки попытаться уснуть.
Её разбудил стук в дверь. Чуть приоткрыв левый глаз, Эмили наблюдала, как старый слуга шепотом произносит:
— Глава, там к вам Грязный Джим.
Как Ян с явным неудовольствием выбирается из постели, ворча:
— Да что ему надо-то...
Тем не менее он быстро оделся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Не справившись с любопытством, девушка накинула на себя давешний чёрный халат, сунула ноги в сапоги и тихонечко прокралась вслед за Яном. Даже удивительно, что по дороге ей никто не встретился. Притаившись за углом, Эмили подождала, пока он войдёт в уже знакомую дверь, и бессовестно прильнула к замочной скважине.
В плохо прибранном после бурной ночи помещении клуба, закинув ноги на столик, развалился плечистый здоровяк с коротким ежиком волос, чьё лицо крест-накрест пересекали два побелевших от времени рубца. За спиной мужчины переминались с ноги на ногу двое ребят помоложе, видимо, телохранители. Но, судя по взглядам, который они кидали на вошедшего Яна, взяли их исключительно для солидности. Едва тот присел на диванчик напротив, главарь с осуждением произнес:
— Ты зачем моих ребят убил, а? Не по понятиям это.
— Они на меня напали, — безразлично отозвался Ян. — Я защищался.
— А я слышал, всего лишь выразили восхищение красотке, — не сдавался Джим.
— Обещание «уважить мою бабёнку» никак не походит на восхищение, — возразил Ян. — Только вот ключевое слово здесь — моя. И все, кто попытается её «уважить», будут получать нож в глаз. Я понятно объясняю?
Грязный Джим удручённо покачал головой:
— Вот чё ты такой злющий, Ян?
— Я не злющий. Я ценю хорошее воспитание. Мои люди никогда не берут чужое без моего разрешения. А вот ты, Джим, своих распустил.
Здоровяк понял, что переговоры зашли куда-то не туда, и быстро перешёл к делу:
— Но мне всё равно убыток изрядный. Кто возмещать будет?
— Сколько?
— Четыре «бусины».
Тут уже Ян возмутился:
— Четыре? За этот сброд? Две, не больше. По одной за рыло.
— Это был молодой и сильный сброд, — поправил Джим. — Три!
Ян кивнул и достал браслет.
— Надеюсь, на этом недоразумение исчерпано?
Эмили поморщилась — каждый раз, стоило ей хоть немного убедить себя, что всё ещё может быть хорошо, и этот мир почти такой же, как её собственный… реальность вновь поворачивалась к ней очередной неприглядной стороной: человеческая жизнь в тени сияющего Лондона стоила чуть меньше, чем вчерашнее платье.
— Целые? — Джим на просвет осмотрел каждую, потом перевёл взгляд на руки собеседника.
— Я похож на кидалу? — прищурился Ян.
— Да чё ты начинаешь, — поспешно замотал головой Джим. — Не кидала ты, знаю я. Просто странный — эссенцию на колдовство тратишь, как высокородный какой-нибудь.
Слово «высокородный» в его исполнении походило на ругательство.
— Может, потому, что я колдую получше многих высокородных?
— Я и говорю — странный. — Джим поднялся, а его сопровождение облегчённо вздохнуло. Они сделали несколько шагов, потом Джим обернулся:
— Мог бы просто морду набить, ты же умеешь.
— Умею, — согласился Ян, — но не люблю.
Джим безнадёжно махнул рукой и к вящему удовольствию телохранителей, наконец, покинул клуб; девушка удачно спряталась за дверью, так что незваные гости её не заметили. Не обратил внимания и старик, который, пройдя в комнату, доложил куда более боязливо:
— Там из имперской гвардии пришли. Просят выйти....
Его тон навёл Эмили на мысли, что снова надеяться на удачу не стоит, и девушка вернулась в спальню.
Ян пришёл спустя где-то четверть часа со здоровенным синяком под глазом. Допил вчерашнее вино, чуть выдохшееся за ночь, и присел на постель, оперевшись на собственные колени.