— Не называй меня так. У меня есть имя, — кратко отозвалась девушка, сгребая в кучу битую посуду куском разломанного при падении Брумхильды стола. — Или как ты меня записал? «Образец» или «пришелец»?
— Ах, прости меня, Эмили, — ядовито ухмыльнулся Ян, — как я и думал, эта розовая на всех женщин плохо влияет. Мы заключили сделку: ты развлекаешь меня, а я — тебя, а заодно ищу способ вернуть тебя в твой мир. Вчера всё было хорошо! Но я на кой-то чёрт вспомнил про пункт номер два и показал тебе Анориэль. И знаешь, то, что сейчас происходит — в первую очередь с тобой, — это нихрена не весело. Может, ещё в Хогвартс предложишь наведаться, приставить нож к горлу ректора и спросить, где третья девчонка?
— Вот оно в чём дело, — не менее выразительно прошипела Эмили, оборачиваясь. — Я не слишком благодарно отнеслась к твоему жесту великодушия и совсем забыла изображать тонну веселья. Ах, простите меня, господин Ян! — И тут же прикусила язык, вспомнив, чем может закончиться ссора с этим человеком. Поэтому она подошла к кровати, присела на краешек и, чуть улыбнувшись, осторожно погладила его по руке. — Я просто живая и не способна менять настроение как по щелчку пальца. Ты злишься на меня?
Ян лениво сменил положение лёжа на положение сидя, похлопал её по плечу и сказал с нотками искреннего участия:
— Живая, говоришь? Ясно. Наверное, это значит, что иногда тебя мучают такие ужасные вещи, как жалость, чувство вины, сострадание, вера в справедливый мир? Я понимаю. Я правда понимаю — сам когда-то был таким. В далёком детстве. Но моё доверие растоптали, над моей искренностью посмеялись, и никому, совсем никому, не было до меня никакого дела. Это ведь так забавно, правда: пообещать малышу конфетку за простое поручение, а потом поколотить, если он всё-таки его выполнит? Спустить собаку — пусть побегает, сверкая босыми пятками и заливаясь слезами. Задавить едва не насмерть тяжелой повозкой — тоже отличный вариант. И знаешь, тогда, когда мне было особенно больно и страшно, я понял, что доверие — это ложь. Сострадание — это ложь. Не на кого надеяться. Никто не придёт мне помочь. В целом мире у меня есть лишь я сам. И я ничего этому миру не должен. Понять это — и есть то самое совершенство, к которому стремятся мудрецы.
Ян наклонился к уху Эмили и вкрадчиво, такие интонации обычно приписывают змею-искусителю, прошептал:
— У меня получилось достичь совершенства. И я могу помочь тебе сделать то же самое. Если захочешь.
Всё-таки он сумасшедший. Ну не может человек в здравом уме на полном серьёзе говорить такие ужасные вещи! Но живое воображение Эмили в красках нарисовало ей картины одиноко детства без родных, без друзей, и её сердце наполнилось сочувствием и болью. Девушка обняла его, крепко прижала к себе и тихо ответила:
— Но если я это сделаю, то потеряю себя. Я такая, какая я есть. Настоящая. Мне казалось, именно это тебя во мне и привлекает. Но как насчёт тебя? Быть может, это я сумею тебе помочь — зажечь в твоём сердце давно забытые чувства?
Ян рассмеялся, тихо и безумно:
— Бойся таких слов, милая Эмили. И не предлагай мне ничего подобного — никогда. То, что погребено, не должно быть раскопано, этот путь ведёт к неминуемой смерти. Я не хочу, чтобы с тобой приключилась беда, поэтому и предупреждаю — первый и последний раз: ни-ког-да не предлагай мне ничего подобного. Ты спрашиваешь, какой я на самом деле? Так вот, я презираю тех, кто смотрит на меня со страхом, и убиваю тех, кто смеет меня жалеть. И всё жду того, кто посмотрит на меня и скажет: «Ты именно такой, каким должен быть, и меня это устраивает». Можешь ли ты посмотреть на меня именно так? — Если девушка и собиралась что-то сказать, Ян не дал ей такой возможности, зажав рот кончиками пальцев: — Не отвечай. Не говори этого вслух. Я прочитаю по глазам — когда придёт время. Или нет. Тогда давай просто и дальше выполнять наш договор — так будет лучше для нас обоих.
— Хорошо, хорошо, — поспешно отозвалась Эмили, едва вернула способность говорить — этот разговор оказался для неё слишком тяжёлым. Она ласково погладила Яна по спине. — Тебе нужно расслабиться. Но без опиума. Знаешь, как я обычно делала это в своём мире? Горячая ванна с мягкой пеной, аромат благовоний, зажжённые свечи. А после — массаж. Что ты об этом думаешь?