— Эй! Кто-нибудь есть? — вопит Элисон, и я слышу, как в глубине избушки раздаются шаги.
Немного волнуюсь, поэтому медленно вздыхаю. Я не помню, кто нас должен встречать — доктор Жуков или его помощники; возможно, они перебрались на другую базу. Есть и вероятность, что их сожрали преты, тут бывает всякое.
Пластиковая дверь отворяется, я вижу женщину в грязном лабораторном халате и огромных лохматых ботинках, похожих на угги, дорвавшиеся до разгульной дикой жизни.
— Экспедиция Фридмана, — кивает женщина, — давно жду. С припасами, надеюсь?
Я киваю.
— Добро пожаловать. Ты Марк?
— Да. Как вас зовут?
Женщина улыбается широко, очки в толстой оправе чуть приподнимаются над скулами.
— Называй меня Апсара.
Я шагаю к двери; мне очень не нравится, как она на меня смотрит.
***
Фридман открыл ноутбук, и я увидел на экране замелькавшие трехмерные модели. Красивые симметричные лица с идеальной кожей. Упругие, ничем не прикрытые телеса: составленный из текстур и карт нормалей гимн молодости.
— Что косишься? Думаешь, тут есть большой простор для творчества? Отвернись, бесишь.
Я отвел взгляд и посмотрел на шлем виртуальной реальности, небрежно брошенный на стопку научных журналов. Фридман старомодный и не признает PDF. Может, ему нравится, как пахнет свежая пресса.
— Я поначалу пытался брать за них деньги, — Фридман что-то печатал на клавиатуре, а я послушно не смотрел. — Когда все только начиналось. Подумал, что освою новую профессию, да свалю из института. Кризис был, сидел без денег, как раз младший родился… А потом понял, что неправильно это. Другие пускай наживаются. Да и риск определенный есть…
— Потому что нормальной сертификации так и не разработали, — вставил я.
Я уже почти не волновался. Чего нервничать, если ты в тупике?.. Есть смысл тратить энергию, если существуют степени свободы. В моем положении пространства для маневра нет.
Фридман покивал, встал, выключил верхний свет, посадил меня на кушетку. Сунул шлем.
— Ложись и надевай.
— И все? Так просто?
Он посмотрел на меня со значением.
— А то ты не прошерстил уже сотню роликов на ютюбе с подробными описаниями того, как все это происходит. И описаниями, и съемками…
Я прошерстил. Фридман хорошо меня знал. Именно поэтому я ему доверился — в аспирантуре он преподавал на курсах, которые я посещал школьником. Нечего стесняться того, кто наблюдал тебя в разгар пубертата.
— Давай, Марк. Ты не будешь один.
Фридман потрепал меня по плечу; я послушно надел шлем.
И сразу увидел ее.
И каждую ее чертову веснушку.
***
Изнутри лачуга была обставлена куда более убого, чем я предполагал. Все эти лаборатории быстро ветшают, но чтоб такое… Грязные ящики, кровать завалена горой тряпья, оборудование покрыто толстым слоем пыли; вместо ручки на шкафчике кривой белый осколок.
Неужели это претова кость?..
— Не смотри так, — Апсара садится на кровать и указывает на стул. Я аккуратно располагаюсь, стараясь не показать, что брезгаю.
— Мы рады быть здесь, — начинаю я, — наша экспедиция достигла важной точки. Мы бы хотели выразить благодарность…
Элисон шипит сквозь зубы, она стоит рядом и усмехается. Я просто пытаюсь быть вежливым и чуточку официальным, какой в том грех?..
— Ну и бомжатник, — заявляет она, — и это видный ученый?
Я смотрю на Апсару, набираю в легкие воздух. Болит горло. Все еще болит. Чувствую на нем каждый палец Элисон. Она и не думает замолкать:
— У этой тетки совершенно безумный взгляд. Не странно, что ее здесь бросили.
— Заткнись, Элисон, — цежу я уголком рта, и в этот момент Элисон резко разворачивается ко мне и бьет по уху. Я слетаю на пол, мельком вижу закатившуюся под кровать кружку с логотипом института. Следующий удар — прямо в живот, я задыхаюсь, в ушах шумит.
Это правда больно.
Весь мир звенит вокруг, мне на секунду кажется, что я вновь в лаборатории, стою перед трещиной с рюкзаком в руках, Фридман хлопает по плечу, и кажется, там даже мама — но ее в тот день в лаборатории не было, как же шумно, на каждом сантиметре моего тела по ледяному пальцу.
И вдруг все заканчивается.
Я лежу на спине, надо мной Апсара.
— Она ушла.
Я сажусь на пол и трясу головой. Оглядываю хижину — Элисон нигде нет.
— Она не может уйти, она не…
— Марк.
Апсара сажает меня на кровать, дает выпить что-то, но я даже не понимаю, что пью.
Я оторван. Я оборван. Разорван. Вычеркнут.
— Дыши. Ты знаешь, что Элисон нет.
— Вы не могли ее выгнать, — хриплю я. — Я сам ее установил. Она была спроектирована с моими указаниями, чтобы…