Вся эта комната кажется покрытой светлой пылью. И свет такой бледный и призрачный. Будто все это лишь набросок.
Апсара качает седой головой.
— Не рассказывай мне о том, кто они. Я видела много таких, как ты, — говорит она, — вы прыгаете по мирам с помощниками, потому что подобный страх сложно пережить. Вам нужна теплая рука. И немного силы. Ты боялся?
Я принес Фридману вырванный из блокнота лист.
«Умная. Смелая. Острая на язык. Рыженькая». Фридман посмеялся. «Будет сделано, болван», сказал тогда он. «Набор стандартнее некуда». Я сначала не понял, как возможно, что Элисон будет со мной и без виртуальной реальности, как она просто просочится в мой мозг, что это за волшебство.
Фридман процитировал мне Артура Кларка.
— Я боялся, — наконец, говорю я Апсаре. Она внимательно смотрит на меня через очки, совсем как мама. — Но потом я стал бояться и Элисон. Хотя мне говорили, что это безопасно! Они все рано или поздно становятся такими?
— Слетают с катушек? — Апсара усмехается. — Это просто закон сохранения энергии, Марк. Ты отдавал ей свой страх. Прошло время, и она вернула его тебе. Потому что не существует ничего иного, кроме бесконечного зеркального лабиринта, за каждым поворотом которого лишь ты.
— Я устал. — Я тру лоб рукой, чувствуя, как нарастает боль. — Я принес вам медикаменты, пайки… Заберите их из рюкзака, пожалуйста. А трещина должна открыться со дня на день.
— Можешь оставаться здесь, сколько хочешь, — Апсара встает и начинает греметь кастрюльками на импровизированной кухне, — отдохни. Сегодня был сложный день.
Я опускаюсь на сбитую в ком подушку, закрываю глаза.
В темноте мелькает белое лицо Элисон, ее губы медленно растягиваются в улыбке, прежде чем я засыпаю.
Как же я хочу домой.
Конец