Слуга.
Ведьма! Точно ведьма она!
Ну погоди, зараза!
Гореть ей наутро, гореть ей в огне,
Уж я ей…как только, так сразу!
Убегает к шатру поменьше, стоящему рядом к шатру Мансора.
Слуга 2.9
В своём закутке-шатерке Слуга переводит дыхание, пытается овладеть собою.
Слуга.
Каждый хочет жить,
Но если жить, то
Уже хорошо.
Кто захочет служить,
Когда годы словно вода
В решето?
Берёт себя в руки.
Кто захочет молчать,
Если вдруг, да когда
Случится сказать,
И сразу – беда?!
Улыбается.
Каждый хочет злата
И власти.
Будет то, чему начертано быть.
То, что надо –
Бог бесстрастен!
Подходит к столу, наливает из кувшина в золоченый кубок вина.
А значит и мне
Придётся уступить,
И не жалеть.
Покоряться судьбе,
Чтобы раз пожить,
Я несу смерть.
Наливает в тот же кубок что-то чёрное, тягучее из маленького флакончика, прежде спрятанного в рукаве. Чернота мгновение кружится по поверхности вина, а затем, булькнув, исчезает и растворяется в нём.
Он умрёт –
Сегодня ли, через два дня,
Но смерть ожидает.
И золото ждёт
Терпеливо меня.
Кто в этом меня подозревает?
Взяв отравленный кубок, Слуга, с улыбкой раболепия, выходит из шатра.
Я не рискую.
Я не жалею.
Будет то, что должно быть.
Пусть сердце лютует,
Я его усмирить умею.
Я хочу жить…
С поклоном входит в шатёр герцога Мансора. В шатре Герцог полулежит на подушках, Хель – прямая и строгая сидит за столом.
Ваше вино, господин!
Мансор (с раздражением принимает кубок и замахивается Слугу).
Явился! Тебя ждать –
Уже кончится мир!
Слуга торопливо выбегает, пряча взгляд от Хель. Хель провожает его задумчивым взглядом.
Сцена 2.10
Мансор выпивает залпом из кубка, Хель смотрит на него неотрывно.
Мансор.
Почему ты молчишь так жутко?
Почему внимателен твой взгляд?
Хель.
Жизнь, мой друг, очень странная штука,
Ей не повернуть назад.
Мгновение одно – ты жизни полн,
Мгновение другое – вечный сон.
Взглядом указывает на кубок в руке Мансора. Он переводит взгляд на кубок.
Маснор (очень спокойно).
Я, значит, умираю?
Хель.
К несчастью – да.
Мансор.
Что ж, навечно засыпаю,
О! вернейший мой слуга!
Мансор хохочет. Хель поднимается из-за стола, теперь она стоит над хохочущим герцогом.
Хель.
Яд в вине и призван он
Смерть земную тебе явить.
Телу дарует он вечный сон…
Мансор (с трудом отсмеявшись).
Значит, он решил меня убить…
Хель.
Не все ответы здесь нужны.
Ты не бойся – так выходит срок,
Но давно ведь принял это ты.
Мансор.
Кончается любая из дорог.
Поднимается с постели, стоит лицом к Хель.
Хель.
Помнишь ли ты первую встречу?
Она была вдали отсюда, у пруда?
Мансор (стиснув зубы).
Никто, кроме Бога, не вечен!
Хель.
Так минули года,
Ты храбро от смерти уходил,
Но я всё равно тебя провожаю.
Мансор (с обидой).
Глупо умер! И беспутно жил!
Ему перехватывает дыхание, он опускается на постель.
Хель.
Я тебя не обвиняю.
Кончается всякий срок,
Не вечна ни одна дорога.
Всему на свете есть итог.
Он будет однажды даже у бога.
Кладёт бледнеющему герцогу руку на плечо, заставляя его не отводить взгляда от себя.
Твой век кончается сейчас.
Я скорблю. Я всегда о всех скорбела.
Так скорбит и каждая из нас,
Обречённая на это дело.
Мансор заходится кашлем. Хель вынужденно отдёргивает руку. Мансор задыхается, хватается за горло. Из его горла выходит хрип. Хель смотрит на него.
До жизни новой тебя я поведу,
Ты снова путь начнёшь.
Не гневи свою судьбу,
Здесь её не развернёшь!
Мансор задыхается у её ног, страшно царапая ногтями горло. Хель не отходит, лишь наблюдает.
Кончается сегодня срок,
Он конец – любой из дорог.
Твой наступил сегодня в бравом шуме…
Мансор (из последних сил).
Беспутно…жил…и умер.
Его агония прекращается, тело боле не дергается, на мгновение его лицо светлеет пониманием, а затем застывает маской. Хель наклоняется к нему, касается его лба пальцами, закрывает глаза, затем касается его губ своими, будто бы в поцелуе.