Офицер3.
Я знаю!
К Слуге.
А ну-ка, стой!
Стой, дурак!
Сцена 1.6
Офицера настигают перепуганного Слугу. Офицер3 чувствует себя в своей стихии, Офицер2 смотрит с жадным любопытством, Офицер1 недоволен происходящим, но плетётся следом за ними.
Слуга.
Г…господа! Чем могу помочь?
Офицер3.
А скажи-ка! Кто прибыл с ним?
Она не жена ему, не любовница, не дочь…
Кого он нам явил?
Офицер2.
Как её зовут? Откуда род её?
Офицер1.
Ну и сплетники же вы!
Слуга даже распрямляется в плечах. Видно, что он очень хочет обсудить Спутницу господина.
Слуга.
Я скажу вам всё!
Её дом идёт из тьмы!
Офицеры смеются.
Офицер3.
Все, кто ничего не знает,
О доме во тьме говорят!
Слуга.
Нет! ложь слов моих не занимает,
Вы сами видели её ведьмовский взгляд!
Она появилась полгода назад,
Все мысли заняла Мансора.
Он попал в сети – сеть сплёл её взгляд,
Но взгляд тот ему приговором!
Ведьма она – к обедне не ходит,
Всё книги читает, Мансор каждый час к ней!
Она без него по комнате бродит,
Таится от взгляда людей…
Офицеры переглядываются.
Офицер3.
Ну а звать её как?
Слуга.
Я не знаю! Она не сказала.
Он её не зовёт…никогда и никак.
И я знаю о ней очень мало –
Лишь то, что ведьма она
И дом ей – тьма!
Офицеры переглядываются вновь. Едва ли они верят словам Слуги, но всё-таки беспокоятся.
Голос Мансора.
Эй ты! Где ходишь? Делся куда?
Быстро ко мне!
Слуга.
Простите меня, господа!
Оттолкнув офицеров, Слуга бежит прочь, торопится к господину.
Сцена 1.7
Лагерь. Среди солдат, медленно, вглядываясь по возможности каждому в лицо, бредёт спутница Герцога Мансора (Мансора) – Хель. Солдаты реагируют на неё по-разному: кто-то расступается, кто-то прячет взгляд, кто-то с вызовом смотрит ей в лицо, но все сходны в одном и провожают её путь изумлением.
Хель.
Дети нетронутых чувств,
Безумцы битвы, что ждёт,
Храбрецы скорбящей земли!..
Короли затевают сотню безумств,
Но рок судьбы грядёт,
И плачем покроет он дни.
Мимо проходят Офицеры 2 и 3. Они оживлённо беседуют, идут неспешно. Но заметив Хель, прерывают беседу, переглядываются меж собой и ускоряют, не сговариваясь, шаг.
Я чувствую подступление крови,
И грозный стальной удар,
Дрожь рыдающего неба…
Ради земли материнской любви,
Затеяли людской пожар,
На котором ты, Господи, не был!
Слуга Мансора проносится мимо Хель с откровенным страхом и презрением, при этом пальцы левой руки Слуга держит скрещенными – суеверная защита от тёмных сил. Хель замечает это, невольная слабая улыбка трогает ей губы, но она продолжает идти среди солдат.
Что значило Тебе умереть,
Что значила боль Твоя,
Твои слёзы от участи что здесь?
Сегодня людская гонит плеть,
Гонит туда, где стонет земля,
Господи, горе жизни, знай, есть!
Очередной солдат отшатывается от Хель.
И смерти одной так мало,
Чтобы заменить всю битву.
Я лишь тень среди живых мертвецов,
Что от бессмертия устала,
И от одной неслышимой молитвы,
Блуждающая среди святых и подлецов.
Офицер1 идёт навстречу Хель. Она останавливается, чтобы дать ему дорогу, на мгновение останавливается и он, затем кивает и продолжает свой путь.
Возьми моё бессмертие, возьми
Сохрани хоть одного, кто должен пасть.
За годы мои сохрани любовь.
И от лона земли жизнь отверни,
Не простирай над духом смерти власть,
Пусть лучше льётся моя кровь!
Вдалеке Слуга показывает Офицерам2 и 3 на Хель. Он тычет в неё пальцем с оживлением, Офицеры посмеиваются.
Но небо молчит, как молчало всегда.
Небо слышать меня не желает.
Не желает простить моего гнева…
Я обречена идти сквозь сырые года,
Когда смерть других подстерегает,
Меня обходя за то, что посмела…
За спинами Офицеров 2 и 3, а также Слуги появляется Мансор. Слуга осекается в своём веселии. Офицеры выпрямляются. Мансор хмурится. По жестам и мимике видно, что он распекает всех троих.
Посмела спросить, посмела восстать,
За то, что хотела узнать:
За что так рано небо запрещает жить?..
За дерзость свою мне всегда провожать
Тех, кто слёг в каждом бою – им рыдать,
Не умея защитить и даже рядом быть.