Солдат3.
Когда затихает смерть,
Жизнь своё смело берёт.
И ушедших ожидает твердь,
А живым идти снова вперёд.
Враги1,2,3.
Кто бился, себя не жалея,
Тот верно помнит и знает:
Не страшно выжить, убивать умея,
Страшно выжить – когда затихает.
Продолжают разбирать тела своей и чужой стороны.
Солдаты1,2,3.
Когда на нет сходит бой,
Небо нас укоряет.
И мы должны даровать покой
Тем, кто не видел, как затихает.
Впервые за время разбора тел останавливаются в своём скорбном действии, распрямляются, глядя друг на друга.
Солдаты и Враги.
Кто ушедших хоронит,
Тот про жизнь верно знает:,
И первым слезу уронит,
Услышав, что бой затихает.
Сцена 2.5
Лагерь герцога Мансора. Хель смотрит на торжествующего, окружённого славой герцога, на скорбящих, потерявших близких друзей солдат, на раненых, которых проносят мимо неё на носилках.
Хель.
Когда затихает борьба,
Тогда поднимается плач.
Безжалостная судьба –
Самый твёрдый палач.
Сжимает ладонь в кулак.
Когда отступает война,
Смерть готовится вершить.
В лике напротив был лик врага,
И один остался лишь жить.
Провожаемая взглядами удивления, но вызывающая ужас своим появлением и тихим, хоть и быстрым шагом, Хель, никем не остановленная, следует в сторону поля битвы. Мансор замечает её, но отворачивается с отвращением. Хель же следует к полю битвы, перед нею расступаются солдаты, отворачиваясь против собственной воли.
На поле битвы продолжается работа.
Солдаты.
Он человек, но прежде – враг!
И братом ему не бывать.
В борьбе своей ты знай свой шаг,
Попробуй устоять!
Враги.
Сталь ищет резвую сталь,
Переход и отступление.
Во взгляде врага печаль,
Увидеть её – преступление.
Хель появляется на поле битвы. Её пока не заметили.
Солдаты.
И занимается новый итог,
Тела падут – о, сражены они!
Неужели допускает наш общий бог
Такие кровавые дни?
Солдаты и Враги.
Зачем он мрачен, зачем жесток,
Кого он карает и судит?
Всякой войне выходит свой срок,
И мы сейчас не враги, а люди.
Живые замечают подошедшую Хель. Она жестом велит всем отойти от мертвецов. Кто-то из солдат пробует возмутиться, но его тотчас отводят в сторону. Вид Хель и всё её поведение не располагают к желанию с ней пререкаться.
Сцена 2.6
Хель остаётся близка к мертвым телам. Ровными рядами лежат враги и солдаты. Занятые разбором тел сгрудились в стороне в удивлении. Кто-то из солдат, спохватившись, бросается в лагерь герцога Мансора, кто-то из врагов следует его примеру и бросается в лагерь разбитой армии.
Хель, не реагируя на испуганные и удивлённые взгляды, склоняется над каждым делом, касается пальцами лба, затем закрывает мёртвые остекленелые глаза и касается в великой бережности своими губами губ каждого мёртвого тела, будто бы в поцелуе.
Хель.
В конце одного пути
Начало пути другого.
Итог назначен: духу не уйти
За пределы тела живого.
Переходит от тела к телу.
Как уйти отсюда
До запретных вершин?
Тело – часть сосуда
Бессмертной души.
Солдаты и Враги переглядываются, не зная, как реагировать.
Время приходит всему
И приходится с этим мириться.
Не всё подвластно людского уму,
Не всюду людские лишь лица.
Есть путь, что скорбен и тих,
Где схождение трёх миров.
Но путь не примет живых,
Там нет для них снов.
Появляются остатки вражеской армии, заинтригованные происходящим. Они не пытаются помешать Хель, она и не оборачивается на них.
Мир живых – первый сход,
Меж мирами плутать опасно!
Но милосерден наш общий Бог:
Явил вам нас…но созданы мы ужасно.
Появляются солдаты Мансора. Уцелевшие, злые, от того, что им снова непонятно зачем приходится возвращаться на поле битвы, они появляются один за другим, и замирают, увидев то, что делает Хель. Но она не реагирует и на них.
Участь мне и другим дана:
Души вести по мирам.
И не властны людские года
к бесплотности наших драм.
У людских душ путь иной,
А наш одною землёй отмечен.
Мы бессмертны и чужд нам покой,
Мы привязаны к первому сходу навечно…
Последними появляются Герцог Мансор со Слугой. Слуга смотрит с ужасом, он тычет в Хель пальцем, что-то яростно доказывая всем, кто готов его слушать, но едва ли он обращает на себя внимание. Герцог Мансор не удивляется, будто бы, её действию, ровно как и присутствию вражеской армии, пригнанной интригой и ведущей себя тихо.