Вот еще диковинка. Он впервые сам готовит завтрак. Джеймс всегда заказывал столик в ресторане, и обычно за завтраком он и обедал, ведь раньше полудня мистер Неш редко вставал. Он даже не держал дома съестных припасов, кроме огромной машины для попкорна и — не стоит упоминания — ящика с весьма хорошим коньяком.
Джеймс ожидал, что его недолгое пребывание в Эндикотте будет полно чудес и волшебства, но при этом полагал, что виной тому станет Боб. Появление кометы, раз в пятнадцать лет, сулило незабываемое зрелище. Потом было бы что вспоминать всю жизнь.
Но изящная блондинка, предпочитающая носить невзрачную одежду и принимать голышом солнечные ванны, наполнила окружающий мир волшебными красками. Она до сих пор не отпускала его, стояла перед глазами и своими чарами влекла к себе. Связь с ней могла продлиться не несколько недель, а гораздо дольше…
Кирби уже преподнесла ему немало сюрпризов, а ведь знакомы они всего несколько дней. «Как я смогу расплатиться с ней, — ломал он голову, — за новые и столь незабываемые впечатления?»
Когда Джеймс пытался разрешить сей вопрос, по нему пробежала дрожь возбуждения, и ответ был найден. «Пожалуй, — подумал он, — я сумею вернуть ей все долги. Благодаря Кирби я испытал дотоле неведомые ощущения. Пожалуй, я ее тоже могу кое с чем познакомить».
Затем, пряча улыбку от Кирби, он подумал, что не будет никаких «пожалуй».
— Итак, это платформа для оберцеремониймейстера, гм?
Джеймс крайне осторожно дотронулся до уродливого сооружения из папье-маше, стоявшего в пак-гаузе судоремонтного завода. Кирби отсюда начала ознакомление оберцеремониймейстера с городом. Мисс Коннот хотела похвастаться… э-э… гм… замечательной… да, именно… платформой, где он будет восседать на троне во время трехчасового космического парада.
Перед распахнутой дверью за их спинами Огайо мирно несла свои грязные бурые воды на юго-запад, подчеркивая голубизну утреннего неба. Порывы теплого ветерка, залетая в пакгауз, продували огромное железное помещение и трепали распущенные волосы Джеймса, бьющие его по глазам. Он машинально убрал непослушные пряди назад за уши.
Четыре дня минуло с тех пор, как он согласился стать центральной фигурой на фестивале в честь Боба, и до сих пор не мог, сколько ни старался, понять, почему с его уст слетело «да». Выходит, что его «нянька» повлияла на его решение. Однако, к его неудовольствию, Кирби постоянно, где бы они ни появлялись, держалась от него на солидном расстоянии.
А показываться вместе им приходилось гораздо чаще, нежели он предполагал. Конечно, будь на его месте Руфус Лейдло, или Дайрдри Мэхони, или еще какая-нибудь взращенная здесь знаменитость, мисс Коннот, верно, чаще бы сопровождала его. Но не-е-ет. Он — Джеймс Неш, странствующий повеса, повсюду вселяющий страх в сердца непорочных дев. Ей каким-то образом удалось отказаться от своего обязательства, данного организационному комитету, развлекать оберцеремониймейстера.
Так продолжалось, пока Джеймс не позвонил Кирби и не настоял на том, чтобы девушка проявляла подобающее уважение к оберцеремониймейстеру. Он, черт подери, желает ознакомиться с городом! И сегодня же.
Вновь обратив свое внимание на платформу, мистер Неш пришел к выводу, что троны, особенно левый, могли бы быть и получше. Основанием платформы служил трактор, на три четверти залепленный газетными полосами, залитый клеем и краской. Сооружение возвышалось футах в десяти над землей и не казалось безопасным. Оно напоминало Джеймсу две огромные игральные кости, какие можно видеть в Лас-Вегасе.
— Гм, а, собственно, какая основная мысль парада? — осведомился он у Кирби.
— Жизнь — это игра в кости, — ответила она ему.
— Да, мне сие известно, — промолвил мистер Неш, — но все же какова главная мысль парада?
Девушка, прищурив глаза, посмотрела на него.
— Так это и есть основная мысль. Жизнь — это игра в кости. Четвертый класс миссис Меруин написал лучшие сочинения на эту тему. Их работы намного превосходили остальные.
Махнув головой, Джеймс прогнал сюрреалистическое чувство, грозящее захлестнуть его тем скорее, чем больше нового он узнавал про этот городишко.
— И четвероклашки справились, правда?
Кирби утвердительно кивнула головой.
— Ого, школа, видно, здорово изменилась с тех пор, как я учился в четвертом классе.
— Да, век живи, век учись.
Мистер Неш собирался уже осведомиться, какое отношение имеет тема сочинения «Жизнь — это игра в кости» к возвращению кометы, но вовремя решил, что это ему ни к чему. Повернувшись к Кирби, он лишь спросил у нее: