Мистер Неш по привычке, не придавая этому никакого значения, улыбнулся шоферу и швейцару и, обняв Кирби за талию, прошел с ней внутрь. Эта сцена повторялась с ним тысячи раз, в тысячах других городов, с тысячами других женщин. Но раньше у него ни разу от волнения не подводило желудок. Прежде его пульс никогда не бился столь лихорадочно. До сих пор он не испытывал чувства влюбленности к стоящей рядом женщине.
«В первый раз», — вновь и вновь звучала в его мозгу эта фраза.
Пока лифт поднимал их на двенадцатый этаж, ни он, ни она не проронили ни звука. Так же молча прошли они по коридору к его номеру. Джеймс безмолвно вставил ключ в дверь и легко повернул его. В мягко освещенной комнате стояла тишина. Горничная уже приготовила постель на ночь. На каждой подушке лежала шоколадка в форме сердца. Мистер Неш принялся было закрывать замок, но тут увидел на ручке с внутренней стороны табличку «Не беспокоить». Сняв ее и повесив снаружи, он спокойно запер дверь.
Обернувшись, Джеймс увидел, что Кирби стоит посреди номера и смотрит на разобранную постель, точно на огнедышащего дракона. Медленно приблизившись к ней и тихо встав за ее спиной, он ласково опустил ладони на плечи девушки.
— Ты за этим явилась, верно? — спросил Джеймс и в ожидании ответа затаил дыхание.
— Да, — тут же подтвердила она недрогнувшим голосом. Повернувшись, Кирби положила руки на его грудь, затем они скользнули вверх, по плечам, и обвились вокруг шеи. — За свою жизнь я ни разу не была так уверена в своих поступках, как сейчас, — сказала она ему. — У меня такое чувство… я не в состоянии описать его. Да… правильно. Я поступаю верно. Я точно знаю: этому суждено было случиться. Есть ли в моих словах хоть капелька здравого смысла?
Мистер Неш утвердительно кивнул головой.
Мисс Коннот кивнула в ответ и, сплетя пальцы у него на затылке, придвинулась к нему так близко, что он ощущал жар ее тела и вдыхал ее аромат. Джеймс машинально сжал ладонями ее бока и легко провел большими пальцами по шелковистой материи платья. «А ее плоть под платьем гораздо нежнее», — подумал он. Однако вслух не сказал ничего и застыл, ожидая с ее стороны какого-нибудь разрешающего знака.
— Ну? — наконец промолвила она, и на ее устах заиграла улыбка.
У него вопросительно взметнулись вверх брови, словно он не понимал, чего требует от него Кирби.
— Что «ну»?
Мисс Коннот, приподняв плечико, тут же опустила его. Затем девушка сделала шажок, и их тела соприкоснулись. Она запустила свои пальчики в его гриву, и по телу Джеймса пробежала дрожь. Кирби приподнялась, и ее уста застыли в паре сантиметров от его губ.
Девушка тихо-претихо промолвила:
— Итак, чего ты ждешь?
Не удержавшись, он улыбнулся ее вопросу. Его ладони скользнули вниз по бедрам.
— Чего я жду? — повторил он ее вопрос.
Она кивнула головой, но не проронила ни слова.
— По-моему, я жду, когда ты скажешь мне, как далеко я могу зайти.
— Откуда мне знать? — слегка возбужденным голосом проговорила девушка. — Со мной такое впервые. Я полагала, ты тут мастак.
Отрицательно покачав головой и прижав ее к себе еще сильнее, он ответил:
— Не в твоем случае, милая. С тобой я такой же новичок.
Его признание заставило мисс Коннот улыбнуться. «Она и не поняла, что я сказал ей чистую правду, — подумал Джеймс. — Она вверяется мне. Доверила мне ввести ее в мир любовных услад. Кирби уверена, что ее не постигнет разочарование. Она желает, чтобы ее первый мужчина, то есть я, навсегда запомнился ей».
Наклонив голову, Джеймс впился в ее уста.
Огненный поток моментально разлился по его телу.
Девушка тоже впилась в его губы с жадностью, отнюдь не уступающей его. Ею руководил инстинкт, низменный, примитивный, животный. Он был мужчиной, а она женщиной. Все остальное не имело значения. С этого мгновения внешний мир перестал для них существовать. Джеймс же знал одно: он жаждет обладать Кирби здесь, сию минуту.
А затем, когда она распустила его конский хвост, Джеймс лишился способности рассуждать. Его волосы рассыпались по плечам, Кирби, запустив руки в его шевелюру, отбросила их назад. Сжав его лицо в ладонях, мисс Коннот повернула его голову набок и пылко расцеловала Джеймса.
Кирби понятия не имела, что нашло на нее и почему она так смело обращается с Джеймсом. Девушка знала лишь одно: ей вдруг больше всего на свете захотелось связать себя с ним узами — физическими, эмоциональными, духовными, — и ради этого она пойдет на все.