— Мистер Гундерсен, — официально приветствовал того Джеймс.
— О, оберцеремониймейстер. — Тедди понимающе кивнул головой.
«Ага, и не забывай о том, приятель», — подумал мистер Неш, удивленный внезапно охватившим его приступом какого-то смутного чувства.
— Рад нашему знакомству, — радостно проговорил мистер Гундерсен. Затем он обратился к Кирби: — Ну и каково твое мнение о платформе?
Девушка нервно заправила шелковистую прядь почти белых волос за ухо, и Джеймс неожиданно поймал себя на желании протянуть вперед ладонь и вернуть прядь на прежнее место. Пусть бы она, извиваясь, ниспадала ей на плечо. Однако он взял себя в руки, словно юноша в пору своего первого увлечения, и, затаив дыхание, ждал, что она ответит.
— Ты с детьми проделал большую работу, — сказала мисс Коннот Тедди.
Мужчина обернулся, посмотрел на творение рук своих и согласно кивнул головой.
— Да, вид что надо. Завтра закончим — и делать нечего.
Кирби снова тряхнула головой. Она по-прежнему нервничала.
— Мне бы хотелось как-нибудь выразить тебе свою признательность за все твои немалые труды.
На сей раз Тедди отрицательно помахал головой.
— Не стоит. Нам было весело сооружать платформу. Дети были в восторге.
Мисс Коннот, волнуясь, опять посмотрела на него.
— Нет, мне хотелось бы выразить свою благодарность тебе, — снова повторила девушка, делая ударение на последнем слове.
— Да будет, Кирб. Я ведь уже сказал, что нам всем было…
— Нет, — прервала его мисс Коннот, пытаясь втолковать ему собственную мысль. — Я желаю выразить тебе свою благодарность. Не детям. Тебе.
— Но дети…
— Как насчет обеда у меня дома? На следующей неделе? — энергично спросила она.
Мистеру Нешу захотелось захлопать в ладоши, когда малый наконец понял, куда клонит Кирби. К сожалению, единственной наградой Джеймсу было безумное, затравленное выражение, появившееся на лице Тедди.
— А, ясно. Гм… благодарю, Кирб, но я… гм… я полагаю, что это ни к чему.
— Но мне хотелось бы как-то выразить тебе свою благодарность. Я приготовлю обед, а затем мы могли бы…
— Нет! Никакого обеда! — отнекивался мистер Гундерсен, отступая назад. С каждым мгновением в нем росло подозрение.
— Однако мне хотелось бы…
— Нет! — с непреклонностью вскричал он, поднимая руки и выставляя ладони перед собой, словно защищая свою мужскую честь от покушения. — Правда, тебе не обязательно выражать мне свою благодарность.
— Но, Тедди…
— Я… гм… мне надо бежать.
И, не говоря больше ни слова, мистер Гундерсен удалился, скрылся через дверь, в которую вошел. Громкое щелканье замка возвестило о его бегстве. И снова Кирби с Джеймсом остались одни в просторном пакгаузе. С минуту стояла тишина. Никто не осмеливался и словом обмолвиться о только что разыгравшейся сценке. К сожалению, Джеймс, никогда не отличавшийся благоразумием, решил, что он не может обойти молчанием происшедшее.
— Знаешь, — тихим и задумчивым голосом произнес он, — тебе следует значительно улучшить свою ТД.
— Что такое ТД? — рассеянно повторила девушка, не сводя взгляда с двери, за которой скрылся Тедд.
— Тактику действий, — пояснил мистер Неш. — Одним словом, она отвратительна. Так тебе никогда не поймать мужчину в свои сети. Ты все делаешь не так.
Девушка повернулась лицом к нему, вызывающе уперлась руками в бедра и зло уставилась на него.
— Я не пыталась поймать, как вы утверждаете, Тедди в сети. Также это относится ко всем мужчинам в городе.
Мистер Неш развел руками.
— Брось, Кирби, — масленым тоном проговорил он. — Я же видел, как ты из кожи вон лезла. Я же видел, чего это тебе стоило. До меня дошли кое-какие слухи, да ты и сама созналась, что прибегала к разным уловкам, дабы сойтись с мужчиной.
Девушка аж задохнулась. Казалось, ее негодование обрело материальную форму.
— К уловкам? Да как вы посмели предположить такое?!
— О, милль пардон, — проговорил мистер Неш отнюдь не виноватым тоном. — Я не хотел что-то предполагать. По-моему, я выразился достаточно откровенно.
В ответ Кирби бросила на Джеймса яростный взор.
Тот и сам не понимал, что на него нашло и отчего он вдруг в столь неприличной форме позволил себе говорить с девушкой. Ему было известно одно: только что он стал свидетелем, как она пыталась очаровать Тедди, тупицу, не заслуживающего этакой чести, и тот даже не осознал, какую женщину, феерию чувственности, он отверг. Ведь, стоя даже поодаль от нее, Джеймс волновался.
— Знаешь, я могу кое-что посоветовать тебе, — сказал он, вторгаясь в ее мысли.
— Вы полагаете, будто сумеете преподать мне уроки обольщения?
— Уж доверься мне. После той сценки с мистером Гундерсеном, коей я был свидетелем, уверяю, ты владеешь кое-какими приемами. — Многозначительно помолчав, он добавил: — Вот только плохо…
Кирби негодующе вскинула подбородок.
— Прошу прощения, но я не думаю…
— Но, к счастью для тебя, — спокойно оборвал ее мистер Неш, — в твоем распоряжении имеется некое лицо, которое в совершенстве изучило искусство обольщения.
— Да, но я же говорю вам, что не…
— Но прежде чем мы пойдем дальше, тебе следует снять это платье.
Глава шестая
От последних слов Кирби почти лишилась дара речи.
— Что? — только и сумела она выдавить из себя. Джеймс увлеченно разглядывал девушку с головы до ног.
— Ага, — наконец промолвил он и решительно кивнул головой, — это платье просто необходимо снять. И, как говаривал мой батюшка, нет иного времени, кроме сейчас.
Кирби лишь ошеломленно смотрела на него. Он хочет, чтобы она сняла платье? Зачем? Впрочем, ей-то известно — зачем. За последние несколько дней он не раз ясно выражал свои желания на сей счет. Но здесь? Сейчас?
— Не здесь и не сейчас, — фыркнув, промолвил мистер Неш, словно прочел ее мысли и нашел их потешными. В оглушительной тишине девушка не сводила с него пристального и изумленного взора. Джеймс же только улыбнулся и сказал: — Пошли. Я отвезу тебя.
И вот она сидит на заднем сиденье «роллс-ройса», в просторном салоне, приятно пахнущем кожей. Раздался едва слышный щелчок, и из колонок, находящихся сзади и по бокам, полилась музыка. От водителя их отделяло дымчатое стекло.
Рядом с ней на просторном кожаном сиденье кремового цвета с самоуверенным видом возвышался Джеймс. На нем были темно-синие брюки и белая льняная рубашка без ворота. Шелковистые волосы рассыпались по плечам. Он был неотразим как никогда.
— Да, это платье следует снять, — повторил он, обегая ее взглядом с кончиков бледно-голубых туфель до украшенного лентами кружевного белого ворота.
Кирби инстинктивно подняла руку к голубому атласному банту, под которым располагалось добрых три дюжины перламутровых пуговиц.
— Я придерживаюсь другого мнения, — сказала она. — Этот наряд один из моих любимых.
— Не представляю, почему.
Брошенное им замечание задело ее, хотя она и твердила себе, что его слова мало что значат. И все же Кирби спросила:
— Чем же плохо мое платье?
— Не подходит, — ответил он. — Будь тебе шесть лет и ты шла бы в церковь на пасхальную службу, то куда ни шло. Однако ты взрослая женщина, Кирби, старающаяся привлечь к себе внимание зрелого мужчины. И ты все делаешь не так.
— Вы же знаете — я лишь об одном просила Боба: пусть явится мужчина, который навсегда полюбит меня. Мне позарез нужен мужчина. Но не в том смысле, на какой вы неустанно намекаете. Кроме интимной связи, существуют ведь отношения и иного рода.
— Возможно, а возможно, и нет. — При этом замечании лицо Джеймса стало непроницаемым. — Однако факт остается фактом: тот род отношений, о которых ты мечтаешь, то есть супружеские, сдобрен доброй порцией сексуальной связи. Я не знаю, насколько твоя матушка посвящала тебя в такие вот подробности, но если ты желаешь иметь детей…