...Первое слово на оперативном совещании, как обычно, предоставили Уайлдеру.
— Вскрытие трупа полностью подтвердило мои предположения, — начал врач. — Пуля пробила сердечную сумку, войдя в нее горизонтально. В момент выстрела и Смит и убийца стояли. Никаких следов насилия на теле Смита не обнаружено. Ссадины на голове вызваны падением...
— Система оружия?
Молодой щеголеватый эксперт пожал плечами:
— Пуля ударилась о ребро и деформировалась. Пока можно сказать, что оружие не нашего производства. Необходима еще консультация...
— Ну, Грэхем, выкладывайте вашу коллекцию! Верно, уже держите убийцу за руку?
— Только за пальцы! — хихикнул Грэхем.
— Протяни черту палец, он тебе всю руку оттяпает... Показывайте, что у вас.
Грэхем с явным наслаждением принялся раскладывать фотографии.
— Вот вам сам Смит, — и он отодвинул стопку в сторону. — А это остальные. Номер один отпечатки на газете, все пять, линии смазанные. Номер два палец правой руки, найден на пепельнице, похоже, что женский. И наконец, номер три — явно мужские пальцы и явно одного и того же человека на оконной ручке.
— На ручке? — воскликнул Уиллоублейк. — Это же очень важно.
Мун кивнул:
— Разумеется. Значит, окно кто-то закрывал. Можно допустить такую цепь событий: араб забрался в квартиру с крыши в открытое окно. Смит принимал душ. Услышав шум, кое-как накинул халат, выскочил из ванной...
— Тогда понятно, почему халат вывернут наизнанку, — подхватил Дейли. — Знаешь, что ты дома один, и вдруг слышишь чьи-то шаги; не удивительно, если забудешь, где лицо, где изнанка.
— Не знаю, я бы выскочил как был, — с обычной флегмой заметил Бедстреп.
— А если посетитель женского пола? Мы уже настолько испорчены цивилизацией, что даже призраку не явимся без фигового листка, — ухмыльнулся Дейли.
— Надо полагать, египтянин явился с заранее обдуманным намерением посчитаться со Смитом, — продолжал Мун. — Возможно, это как-то связано с таинственным объявлением. Произошла короткая ссора, выстрел, убийца выскочил, захлопнув за собой дверь...
— А как же гараж Шипа? — следя за кольцом дыма, заметил Торрент. — Были ворота открыты или нет? Или это вы просто отбросите?
— Благодарю за напоминание, Торрент, но можете быть спокойны. Гараж в моей гипотезе имеет свое место. Разумеется, если бы остальные рабочие увидели, как египтянин выходит из дома, у них появилось бы какое-то подозрение. Чтобы это не произошло, он вышел через гараж на Кладбищенскую улицу. Шип убежден, что накануне закрыл дверь, а по-моему, помешал галлон крепкого портера... Вот так.
Наступила тишина. Дейли мысленно уже спускался на лифте, когда послышался монотонный голос Бедстрепа:
— Между прочим, мне удалось узнать, что объявление насчет египетского сфинкса дал некий Болтмейкер.
— И вы только сейчас это говорите! взорвался сержант. — На месте правительства я бы сейчас же лишил вас прав гражданства и выслал обратно в вашу паршивую Гренландию!
— В Швецию, — невозмутимо поправил его Бедстреп.
— А хоть в Полинезию! С вашим темпераментом вам и быть только полицейским среди эскимосов.
— Я ждал, пока выскажутся остальные.
— Болтмейкер...— протянул Торрент. — Похоже, что он ловко провел вас.
— Но если бы я знал про объявление, я бы разговаривал с ним иначе, — возразил Мун. — Что я имел, кроме визитной карточки? Жаль, что он уже предупрежден. Но если он и причастен к этому убийству, то все равно так легко к нему не подкопаешься. Искать надо сначала исполнителя.
— На вашем месте я бы все-таки еще раз встретился с ним, — высказался Уиллоублейк.
— Будет сделано. Но прежде надо завершить дело с египтянином. Я всегда придерживаюсь принципа Наполеона.
— Что это еще за Наполеон? — спросил Торрент.
— Французский полководец. — Если у него было несколько противников сразу, он сначала бросал все силы туда, где было больше возможности одержать победу.
Вообще-то стратегическая мудрость Бонапарта служила инспектору щитом, прикрывающим его неумение ухватиться сразу за несколько нитей. Мун сознавал, что он не гений, и поэтому никогда не пускался в сложную игру, которая давала возможность продемонстрировать блестящую технику, но и гарантировала верный промах. Его излюбленный метод был куда грубее, зато надежнее — размотать каждую нить до конца и до тех пор отсеивать ненужное, пока не попадется нужное. На этот раз он был убежден, что нужная нить уже у него в руках. И, словно резюмируя все вышесказанное, он повторил:
— Сначала надо закончить с египтянином!