Мун медленно положил трубку.
— Ну что ж, парень, поздравляю, песенка твоя спета...
В двери показалась голова Нисона:
— Миссис Лановер кипятится. Сколько ей еще ждать?
Приказав Торренту и Дику встать посреди комнаты, Мун кивнул полисмену, и тот впихнул араба между ними.
— Зови ее.
На этот раз миссис Лановер была в своем лучшем платье.
— Рада видеть вас, инспектор, как дела, а что я узнала за это время, просто нехорошо с вашей стороны скрывать это от меня...
— Что именно?
— Оказывается, ваша тетушка моя хорошая знакомая!..
Мун поморщился, как от зубной боли. Этого еще недоставало — тетушка Ролли, любимое занятие которой ходить по судебным залам и вызывать духов на спиритических сеансах.
— Очень приятно, миссис Лановер, но сейчас вам предстоит очень важное дело. Сосредоточьтесь только на этом. Вы должны опознать человека, которого видели на крыше.
— Значит, поймали, ну, не говорила ли я этой Колумб, что без меня вам его не поймать, где он, покажите мне этого негодяя!
— Нет, это вы должны нам его показать! Который из трех?
— Из этих? — миссис Лановер с головы до ног оглядела стоявших и отвернулась. — А больше у вас никого нет?
— Присмотритесь внимательнее. Может быть, этот? — не выдержал Мун.
— Этот, еще чего, скорее уж тот! — и миссис Лановер ткнула пальцем в Дика.
— Неужели я похож на убийцу? — оскалил зубы радист.
— А почему бы и нет, голубчик, я знала одного, чистый ангел с виду, а отравил жену и четверых детей и сам выпрыгнул с тридцать какого-то там этажа, с вашей личностью можно и четырех жен убить...
Терпение Муна иссякло.
— Я пригласил вас не болтать, а исполнить свой долг. Узнаете? — И, схватив араба за плечи, он повернул его к миссис Лановер.
— Узнаю, вы мне его уже второй раз в нос тычете, а на крыше был другой, неужели я не могу отличить порядочного человека от какого-то оборванного цветного, тот хотя бы одет был по-человечески...
— В первый раз вы сказали, что не разглядели его внешности.
— Ну и что, я думала, вы о человеке будете говорить, а сами суете под нос какого-то цветного...
— Вот что, миссис Лановер, предупреждаю вас! У нас имеются неопровержимые доказательства, что это тот самый человек.
— Вот что, инспектор, кто из нас видел человека на крыше, вы или я, если вы, так разбирайтесь сами, хватит мне выслушивать грубости от моих жильцов! — И миссис Лановер, воинственно взмахнув зонтиком, поплыла к выходу, величественная, как стопушечный фрегат.
На пороге она остановилась:
— Да, совсем забыла, моя приятельница Ролли приглашает вас на спиритический сеанс, мы собираемся вызвать дух Смита и...
— Передайте моей тетушке, чтобы она лучше вызвала психиатра!
— С вами я не разговариваю, Ролли уже предупредила меня, что вы такой безбожник, что не верите не только во всевышний промысел, но и в духов, я обращаюсь к вам, молодой человек, да, да, к вам! — для ясности миссис Лановер устремила палец на Дейли. — Вы выглядите куда умнее, каждую субботу мы собираемся у меня, нам нужен человек, который лично видел Смита...
Не успела захлопнуться за нею дверь, как вбежал Грэхем, сияя подобно рождественской иллюминации. В одной руке он нес вечную ручку, в другой фотографии.
Мун вгляделся — отпечатки на обеих фотографиях были абсолютно идентичны.
Инспектор повернулся к арабу:
— Вот, полюбуйся на свою подпись!
Он швырнул фотографии на стол — именно таким жестом игрок выкладывает припрятанные козыри.
— Подпись? — на лице Ахмеда эль Ваади было явное недоумение.
— Да, да, твоя подпись, которую ты оставил на ручке окна в квартире Смита. Посмотри!
Ахмед эль Ваади машинально протянул руку. Ту самую, в которую он брал вечное перо. И тут Мун увидел нечто такое, что привело его в ярость. Кинув на Грэхема испепеляющий взгляд, он крикнул:
— Уведите задержанного!
Полицейский вышел из оцепенения, молниеносно защелкнул наручник, пристегнув руку араба к своей руке, и выдернул его из комнаты, как пробку из бутылки.
— В чем дело? — удивленно спросил Грэхем. — Разве отпечатки?..
— Вам можно доверить только снимать отпечатки у духов тетушки Ролли! И вы считаете, что это палец араба?!
— Я не понимаю...
— Отпечаток какого это пальца?
— Большого, разумеется...
— А у этого Ахмеда на большом пальце асфальтовая нашлепка. И, к сожалению, я заметил это только сейчас... Вот, вот, глядите!
Грэхем и Дейли нагнулись над снимком. Там, где была асфальтовая нашлепка, должно было быть темное пятно, а между тем все линии были резкие и четкие. Загадку удалось разрешить только после того, как окончательно сбитый с толку Грэхем сбегал в лабораторию и доставил остальные фотографии.