Рядом зал — Бавария с горным пейзажем, глиняными кружками, настоящим мюнхенским пивом и немочками в народных костюмах.
Ага, русский зал. Первым, кого увидел Дейли, был Блисс Троллоп. Журналист как раз вставал из-за столика.
— Привет, сержант! Что вы здесь поделываете?
— А вы?
— Здесь есть настоящая смирновская водка. А если имеется возможность отнести расходы на государственный счет, то советую и блины с красной икрой. Жаль, что не могу побыть с вами — тороплюсь на аэродром.
— Куда это вы, Блисс?
— В Чикотаун, по заданию редакции. Через неделю думаю быть обратно. Если случится что-нибудь сногсшибательное, телеграфируйте за мой счет, — журналист написал в блокноте адрес и оторвал листок.
— Что ж, это можно.
Дейли задумчиво посмотрел вслед Троллопу. Впрочем, никому не заказано любить русскую водку и блины. Сунув листок с адресом в карман, Дейли направился к бару. Чуть покачивающейся походкой подошел к стойке, за которой находились платиновые блондинки, и жгучие брюнетки, и стройные, как соломинки из коктейля, и очень даже плотные. Общим было одно — они были не столько одеты, сколько раздеты, и ни у одной не имелось ни малейшего сходства с женщиной на фотографии. Что ж, придется играть старую комедию.
Неуклюже зацепив и повалив трехногий стул, Дейли вскарабкался на соседний, одним духом выпил вместе с кусочком льда заказанный коктейль и горестно принялся плакаться на свою судьбу.
— Ни одному человеку нельзя верить в этом проклятом городе,— изливал он свою душу ближайшей девице за стойкой. Любой бросивший взгляд на сержанта был бы уверен, что это простой лошадник, от которого за версту разит пóтом, шерстью и прериями. Несмотря на то что девица, не проявляя особого интереса к «чурбану», отделывалась ничего не значащими восклицаниями «Да что вы!», «Подумать только!», Дейли выкладывал ей свою страшно романтическую историю об одной девушке, которой он познакомился здесь, в этом городе, о том, какую кучу денег он просадил на нее, о клятвах и уверениях, полученных взамен. А ведь так обещала стать его женой и уехать с ним на его ферму. Сказала, что работает здесь, в баре, а баров здесь как овец в хорошем стаде. И нет ее, это он очень даже прекрасно понимает. Потому что нельзя им верить!
Пьяным движением Дейли вырвал из кармана фотографию.
— А ведь вот она! Сама невинность! Вот. Гляньте и пожалейте меня! Впрочем, еще стаканчик, а потом жалейте.
Девицы, пересмеиваясь, разглядывали фотографию. Дейли, шмыгая носом, горестно мял ладонями лицо. Фотография переходила из рук в руки.
— Так ведь это же наша Пегги!
И тут Дейли на самом деле чуть не сверзился с сиденья.
14
Через полчаса «нэш» инспектора уже мчался к побережью. Вести машину и разговаривать Мун предоставил своему помощнику. Сам он сидел, вобрав голову в плечи, уставившись в ветровое стекло и скрестив руки на груди,— Наполеон сыска в шестицилиндровом автомобиле, с сигарой в запломбированных зубах.
— А теперь все подробности, Дейли!
— В баре «Старого света» эта девица работала почти два года. В начале октября внезапно исчезла. Числа подружки не помнят, но я готов сжевать свою шляпу, что это было сразу же после убийства Спитуэлла. Какой-то знакомый одной из девиц якобы видел ее на Кэй-айленд, в джаз-клубе «Би-Боп». Там есть небольшой буфет. Разумеется, дохода это приносит куда меньше. Поэтому перемену работы объяснить можно только одним желанием — исчезнуть.
Через опущенное боковое стекло уже врывалось соленое дыхание океана. Пахло бумагой, в которую была завернута жирная ньюфаундлендская селедка.
Выехали на побережье. Пляж был уже пустынный и темный. Длинная цепь фонарей отбрасывала полосу скупого света. Линия прибоя еле различалась по грязной вате, неожиданно взлетавшей в воздух. Слева вспыхивал сноп маяка. Там были морские ворота города.
Машина остановилась у длинного одноэтажного строения. Здесь находился медицинский спортивный институт доктора Стромера. Кричащие плакаты оповещали, что спортивное оборудование и высококвалифицированные специалисты института могут за короткое время избавить отдыхающих от полноты, хронического катара желудка, невроза и еще от десятка других болезней. С осени доктор Стромер на всю зиму сдавал помещение клубу «Би-Боп», о чем и гласила афиша около двери.
При входе пришлось купить билеты.
— Вы впервые? — поинтересовалась девица в коротких брючках, исполнявшая обязанности кассирши. — Вам непременно понравится. Только не думайте, мы ничего на этом не зарабатываем. Оркестр играет бесплатно. Но арендная плата очень высокая; кроме того, приходится платить за мебель и уборку...