Чтобы попасть в бар, нужно было пройти через весь зал. Сделать это было почти невозможно. Люди сидели повсюду. На длинных деревянных скамьях, которые, судя по вырезанным крестам, принадлежали какой-нибудь церковной общине, на шведских стенках и «конях», на тренировочных велосипедах, вмонтированных в стойки. Сидели на подоконниках и просто на полу.
Помещение не отапливалось. И все же многие были в одних пиджаках, куртках и свитерах. Впрочем, не прошло и десяти минут, как Муну с Дейли стало жарко. Сквозь табачный дым серебристой чешуей посверкивали саксофоны, трубы и ударные инструменты.
Дейли оценил игру оркестра. Музыканты отдавали все. И когда кончили, то напоминали боксеров после восьми раундов. Зал разразился свистом и топотом. Аплодировали не столько руками, сколько ногами. Небольшой перерыв. Наиболее восторженные слушатели кинулись к музыкантам, остальные. повалили за дверь проветриться. Наконец-то можно было протиснуться к стойке.
Увидев женщину, распоряжавшуюся за стойкой и от скуки (народ здесь был не очень богатый) перелистывавшую иллюстрированный журнал, Мун насторожился. Прическа была другая, грудь обтянута тугим пуловером, но это она — женщина с фотографии, женщина с глубоким вырезом. Наконец-то, вот он, человек, знающий Спитуэлла и проводивший с ним последнюю ночь. А возможно, и убийца его.
Мун старался не смотреть на Пегги, чтобы не спугнуть ее настороженным взглядом. Усевшись за крошечный столик, они заказали виски. Подав стаканы, Пегги вновь уткнулась в журнал. Красивой считать ее нельзя, но известная привлекательность, свойственная женщинам этой профессии, есть. Для этих девиц важно не столько уметь приготовить выпивку, сколько понравиться мужчине. В зале вновь запела труба. Парни за соседним столиком продолжали тянуть джин. Возможно, они внимательно слушали, может быть, даже восхищались, но на лицах их ничего не выражалось. Ни одного слова, ни одного движения. Особого рода шик. Когда раздался звон разбитого стекла, они даже не повернули головы. Пегги тут же захлопнула журнал и укоризненно взглянула на Дейли.
— Не расстраивайтесь, милочка, — произнес тот. — Я заплачу. Сколько с меня?
Пегги получила деньги и подобрала осколки. Она даже не заметила, что свой стакан Дейли сунул в карман. Отпечатки пальцев Пегги.
Оставаться дольше не было смысла.
15
Когда Мун явился в управление, Дейли там еще не было. И тем не менее уже было известно, что удалось найти женщину с фотографии. Известно было даже то, чего не знал сам Мун: отпечатки совпадают. Поздравив Муна, каждый вновь принимался за свое дело. Один Уиллоублейк не отрывался от газеты. Вложив деньги в тотализатор «Спутник», он невольно стал болеть за русских.
— Еще держится! Вчера прошел над Филадельфией, сегодня ночью — над нами, завтра будет над Рио-де-Жанейро... Молодец! Хорошая работка. Знает, когда ему упасть.
И вчера кто-то проиграл, и сегодня. И все эти деньги накапливаются, увеличивая его выигрыш. О том, что спутник может свалиться и раньше второго, Уиллоублейк старался не думать.
— Ребята, у кого есть полдоллара? — крикнул Торрент, заглянув в телевизионную программу. — Через три минуты новый фильм «Белая грудь и красная кровь». Говорят, сногсшибательно!
Мун побренчал в кармане мелочью, но потом вспомнил, что нужна одна монета — для автомата. Новые фильмы можно было смотреть только за особую плату — по резервному каналу. Монеты ни у кого не было.
Дверь приоткрылась, втиснулся Бедстреп, вновь закрыв дверь за собой. Ручка за его спиной задергалась: кто-то пытался войти следом, но Бедстреп прочно забаррикадировал вход.
— Бедстреп, монету в полдоллара! Сейчас начнется умопомрачительный фильм! — завопил Торрент.
Бедстреп неторопливо обшарил правой рукой карманы, продолжая держать левой ручку.
— Нету, — спокойно сообщил он и только после этого обратился к Муну: — Инспектор, к вам кто-то рвется.
— Что ему надо?
Бедстреп пожал плечами:
— Не знаю. Говорит, что в связи с убийством Спитуэлла.
— Так какого черта вы только сейчас это говорите? — вскочил Мун. — Где он?
— Там.
Дверь распахнулась, и в комнату, точно бейсбольный мяч, влетел толстяк, тут же покатившийся к Муну:
— Ну что вы скажете, инспектор? Кошмар! Этот убийца опять был в моем гараже!
Только сейчас Мун узнал Шипа, владельца дома № 30 на улице Ван-Стратена. Сегодня, когда он хотел выехать, ворота оказались распахнуты так же, как в то утро, когда был убит Смит-Спитуэлл.