Через десять минут Нисон обнаружил чековую книжку. Сразу видно — ни разу не использованная. Дейли позвонил в банк.
— Десять тысяч долларов... Внесены четвертого октября...
— А помните запись в книжке Спитуэлла — точно такая сумма. «Морнинг — 10000». А мы еще думали, что это название банка...
Дейли покачал головой. Из-за десяти тысяч человек убил человека. Все ясно — песенка девчонки спета.
— Простите, инспектор. А что, если деньги эти — вознаграждение за убийство?.. — предположил Нисон.
— Вот как? Что вы имеете в виду?
— Русский пистолет!
— К чему заранее ломать голову? Продолжайте обыск. Мы с Бедстрепом уезжаем. А вам, Дейли, разрешите пожать руку. Я не очень уважительно отзывался о вашем органе обоняния. Преклоняюсь перед ним. Считаю, что он должен быть оправлен в золото и помещен в музей криминалистики.
Сунув в карман пачку «Симон Арцт», Мун вышел к Пегги.
— Закуривайте, — предложил он, протянув ей пачку.
Муну показалось, что Пегги вздрогнула. Во всяком случае, лицо ее утратило мертвый покой.
— Ну? Почему вы не курите?
— Спасибо. Я привыкла к «Честерфилду».
— Ах так. «Симон Арцт» вы курите только по определенным числам, например... — Мун сделал умышленную паузу. — Последний раз, если мне не изменяет память, вы курили его... четвертого октября.
Пегги вскочила:
— Что вы... что вы хотите сказать?
— Чтобы вы оделись. И как можно быстрее. Возьмите с собой все необходимое.
— Я арестована? За что? Клянусь вам...
— Вы сами знаете, за что.
— Ничего я не знаю... — начала было Пегги и тут же закрыла лицо руками. Послышались судорожные рыдания. Потом сквозь рыдания стали прорываться отдельные слова: — Я в этом... не виновата... не я... Я его не убивала... клянусь вам... не я...
По дороге в управление она, как испорченная пластинка, твердила одно и то же:
— Не я... Не я...
17
Два часа Дейли помогал Нисону обыскивать квартиру. Был обшарен каждый уголок, простуканы все стены и полы, чтобы обнаружить тайник, куда Пегги могла спрятать пистолет. Наконец сержант выдохся. То, что он искал — сигареты «Симон Арцт», — было обнаружено. А остальное пока не так уж важно. Оставив Нисона одного, он поехал в управление. Кабинет Муна был прокурен до невозможности. Сам инспектор напоминал изжеванную сигару.
— Ну что? — устало спросил он.
— Пока ничего нового. А у вас как дела?
Мун только кивнул на магнитофон. Допрос потребовал слишком много сил. Раздеться, лечь, уснуть — единственное, о чем он думал. Сняв пальто и шляпу, он повернулся к Дейли:
— Телеграфируйте Троллопу, он же просил. А если Нисон найдет пистолет...— Мун хотел добавить, чтобы его разбудили, но только махнул рукой. Сейчас главное выспаться. Он заслужил сон.
Оставшись один, Дейли открыл окно и включил магнитофон. Закрыв глаза, он лежал в кресле. Голоса, записанные на пленке, звучали так естественно, что он почти видел этих людей. Пегги сидит скорчившись. Инспектор расхаживает по комнате и чиркает одну спичку за другой. Вот он готовит ловушку. Вот Пегги вскидывается, понимая, что ловушка захлопнулась. Дейли перемотал ленту и пустил сначала.
— Успокойтесь! Слезами вы ничего не докажете. Если вы не виноваты, мы вас выпустим. Вы можете отвечать?
— Да. Но верьте мне...
— Только от вас зависит, поверю я или нет. Итак, начнем. Предупреждаю, будьте внимательны. Обдумывайте каждое слово — любое из них может быть использовано против вас...
Дейли улыбнулся. Он уже знал излюбленный прием Муна: человек, которого предупредили, чтобы он был особенно внимателен, следя за своими словами, обычно плохо замечает, что готовит его противник.
— Расскажите все, что вы знаете о Спитуэлле.
— С Джоном я познакомилась года два назад. Он в тот вечер много пил, то и дело совал мне деньги. Сказал, что я ему нравлюсь. Следующий вечер у меня был свободный. Сперва мы пошли в ночной клуб, а потом к нему.
— И вы стали его?..
— Да.
— Но вы же не любили его?
— Нет. Но надеялась на длительную связь. У него было много денег.
— Вы знали, чем он занимается?
— Не знала. Он говорил, что он журналист.
— Лжете! Вы отлично знаете, что он был русским агентом.
— Он мне ничего не говорил... Я действительно не знала...
— Все газеты писали о деле Ротбахов.
— О деле... кого? Я не читала.
— Хорошо, сочиняйте дальше!