— Я не сочиняю... Я, право же, ничего не знаю. Мне казалось, что у него какое-то рискованное занятие...
— Ну, ну, дальше!
Пегги замолчала. Молчал и Мун.
— Я вас предупреждал — будьте внимательны! Молчание подозрительнее слов. Вы знаете, как его можно истолковать?
— Нет, нет! Я не хочу молчать. Я только сужу по тому, что... Джон мне как-то показывал страховой полис. Его жизнь была застрахована в сто тысяч долларов. И тогда я подумала... А иногда он бывал такой странный, какой-то подозрительный... Особенно в последнюю ночь...
«Полис! Очень интересно! Где же он?» — подумал Дейли.
— Кстати, раз уж вы затронули последнюю ночь... Вы имеете в виду ту, которую вы провели на улице ВанСтратена?
— Да.
— Что вы, собственно, хотели сказать? Ага, что он был взволнован. Он, вероятно, тогда много курил? Верно? А что он курил? Как обычно, «Честерфилд»?
— Да, по-моему, «Честерфилд».
— А вы «Симон Арцт»?
— Как я могу курить «Симон Арцт», если мне эти сигареты прислали уже после?! Я попробовала, но мне не понравилось.
— Ага, вы говорите — прислали? И кто прислал, вы конечно же не знаете?
«Хорошо», — подумал Дейли. Он видел, как инспектор перегнулся через стол, как сверлит Пегги глазами.
— Не знаю... На упаковке был только мой адрес и больше ничего...
— Не знаете? Ясно! И упаковка, разумеется, пропала?
— Упаковка? Куда я ее дела? Кажется, выкинула...
— Послушайте! Вы хотите, чтобы я вам поверил, а что вы сами делаете? Рассказываете мне сказочки, над которыми посмеется пятилетняя девочка. Упаковки нет, отправитель неизвестен. Странно, почему это мне неизвестные благотворители не посылают коробок с самыми дорогими египетскими сигаретами?
— Я... я не знала, что они дорогие... Я думала, что это прислал Джон... Мы с ним договорились...
— Джон? С того света? Вы же лучше, чем кто-либо, знали, что он уже труп.
— Я тогда... еще не знала... Посылку я получила уже под вечер.
— Не разыгрывайте представление! Весь город об этом знал, все газеты кричали об этом, а вы...
— Я не читаю газет... Только вечером... когда пришла в бар... Там я впервые узнала...
— Приберегите слезы для присяжных. Еще раз говорю, будьте умницей. Никакое вранье вам не поможет. Лучше прямо признаться, как это произошло... Я убежден, что есть смягчающие обстоятельства... Ну, ну, детка! Вы поссорились с Джоном? У меня есть показания соседей. Они слышали...
— Я же просила Джона не кричать!
«Попалась!» — вздохнул Дейли. Да, допрашивать Мун мастер.
— Что ж, кому не приходилось ссориться. У нас с женой это бывает через день... (Пауза.) Так из-за чего? Из-за тех десяти тысяч?
— О чем вы говорите?
— Я говорю о тех десяти тысячах, которые сейчас лежат на вашем счету в Йорквильском отделении Национального банка... Насколько я знаю, эти деньги вам дал Спитуэлл... Подарил или одолжил?..
— Нет, нет, он не давал... Это... это мои деньги... мои личные... Я их скопила.
— Сбережения? Копили, копили, пока не скопили десять тысяч, потом сразу их внесли... (пауза) — именно в день убийства...
— Не говорите так, это ужасно... Это случайное совпадение. У меня были акции... Они начали падать... Я продала их и деньги положила в банк...
— Ах, продали? У какого маклера?
Пегги замолчала. Дейли слышал это молчание и мог в нем разобраться. Лжет Пегги. Упрямо лжет. Сейчас ее ничем не прошибешь. Уперлась.
— Ну, ну, рассказывайте. Из-за чего же вы поссорились?..
— Мы? Я уже не помню.
— Не хотите рассказывать — не надо. Может быть, вы устали? Нервы, да? Закурите, это помогает.
Дейли заерзал. Он готов поклясться, что Мун предлагает «Симон Арцт». Послышался щелчок портсигара, слышно, как чиркает по столу спичка... и мягкие шаги. Попалась Пегги! Наверняка! И не подозревает, что ей приготовили. Ага, вот и ее голос.
— Слишком крепкие? Это же ваша обычная марка!
— «Честерфилд»? Не может быть! Да это же «Симон Арцт»! Вот, написано...
«Сорвалось!»
— Ах да, простите, ошибся... А у вас с Джоном все время были хорошие отношения?
— Да. Я же сказала, что он ко мне хорошо относился. Если был в хорошем настроении, иногда отваливал даже по сотне.
— Но последнюю ночь у него было дурное настроение?
— Да. Вечером, когда он позвонил мне на работу, я еще по голосу поняла, что у него что-то неладно. Я и сама была зла. Он еще раньше соврал мне, сказал, что уезжает в Европу. А когда я ему вдруг понадобилась, оказалось, что эта Европа на улице Ван-Стратена. Я даже не хотела приходить. Я знала, что мы поссоримся.
— И предчувствие не обмануло вас.
«Ага, Мун все-таки завел ее куда надо».