— Потом, потом! — отмахнулся Лафайет. — Вас ждут.
Слегка покачиваясь, Мун последовал за Лафайетом. За небольшим столиком сидели двое. Один из них был большая шишка — сам начальник полиции, второй — губернатор.
— Как чувствуете себя, мистер Мун? — произнес губернатор. — Я уже опасался, что вы отправились домой. Я вас очень хотел видеть.
— Ну что ж, вот он я,— откликнулся Мун и встал навытяжку. Все-таки он явно подвыпил. Губернатор улыбнулся, будто оценив хорошую шутку.
— Садитесь, садитесь! Мы с вашим шефом говорили сейчас, что вы у нас один из способнейших работников. Мы вами очень довольны. Я уже говорил с Алисоном, что все его издания перепечатают ваше интервью.
— Блисс Троллоп — гнусный лжец! — торжественно произнес Мун. — Если он и брал у кого-либо интервью, то у своего унитаза. Только не у меня! Нет, сэр, не у меня. Все это чушь и дичь. Пусть мне покажут того русского, который станет у нас стрелять из русского пистолета! Я требую, чтобы Троллоп дал опровержение!
Начальник полиции переглянулся с губернатором.
— Не следовало бы вам, инспектор, сегодня много пить, — медленно, цедя слово за словом, сказал он. — А если уж и выпили, то надо проспаться.
Мун с усилием поднялся. Что за черт, пол почему-то покачивается.
— Что ж, я пошел! Начальство надо слушаться.
И почему-то продолжал стоять на месте.
Губернатор вновь усадил его.
— Ну что вы, инспектор совсем уж не так много выпил. Это вы зря. Кроме того, он совершенно прав. Я вполне понимаю ход его мыслей. Для нас, политических деятелей, вполне достаточно догадываться, кто совершил то или иное действие. Мы более чем догадываемся, кто убил Спитуэлла. Но инспектор — детектив, ему одних догадок мало...
Мун кивнул и осушил стакан.
— Инспектору нужен конкретный человек. И только когда он выйдет на его след, когда отыщет его, тогда он скажет: «Вот вам убийца Спитуэлла. Убийство совершено по таким-то и таким-то мотивам. Вот доказательства. А дальше поступайте как знаете». Не так ли вы думаете, мистер Мун?
Мун кивнул. На этот раз просто потому, что голова не хотела держаться прямо.
Дальнейшее почему-то воспринималось с трудом. Вместе с Джиной они подъезжали к дому, но почему-то не в его машине. Потом ему казалось, что он с кем-то целовался, кажется с Джиной, но Джина утверждала, что он вместо того, чтобы дать чаевые, поцеловал шофера Алисона.
21
Мун лежал в постели и читал газету. Неслыханное дело — читать газету в постели. День за днем, год за годом он вставал, мылся, брился, садился к столу и только тогда брал в руки газету. И все же вот уже два дня он не вставал вовремя и — самое ужасное! — читал газеты в постели. Джина недоумевала, но Мун ничего не объяснял. Нельзя же объяснить, что на работе ему нечего делать.
Каждый раз, берясь за папку с делом Спитуэлла, он чувствовал себя как пьяница на распутье между двумя кабачками. Или прекратить следствие, поддержав общую точку зрения, или признать себя побежденным и выдать себе свидетельство о несостоятельности. Другого выхода не было.
— Что нового? — поинтересовалась Джина.
— «Возле Кента жители видели русский космический корабль. Фермер Билл Блаха, местный чемпион по боксу в тяжелом весе, после драматической борьбы разоружил советского агента. Нет сомнения, что этот агент катапультирован из ракетного корабля», — прочитал Мун огромную «шапку».
— Подумать только! Хорошо, что на этот раз поймали!
— Чушь!
— Ты не веришь, что его поймали,
— Нет, не верю в эти корабли. Помнишь, несколько дней назад сообщали о дирижабле в прериях?
— Но ведь люди так ясно его видели!
— Слишком уж ясно. Даже русские буквы на подошвах разглядели.
— Но, Сэм, нет же дыма без огня. Почему, например, они не летают над Францией или Бразилией? По-моему, вполне понятно. У нас есть то, что их привлекает.
— Ты знаешь, спорить с тобой или с Пэтом под силу только роботу.
Все это время Мун проделывал обычный утренний ритуал — брился, мылся, одевался и завтракал.
Не успел Мун появиться в управлении, как Марджори тут же сообщила, что его вызывает шеф.
— Сейчас же спускайтесь к выходу. Там ждет зеленый «плимут». Шофер доставит вас к полковнику Мервину, — сообщил Лафайет.
— А почему я сам не могу туда поехать? И в чем дело?
— Не знаю, дорогой Мун. Они же страшно любят напускать на себя таинственность.
За выполнение секретного задания на территории оккупированной Франции полковник Мервин получил два отличия — орден и немецкую пулю в лицо. С того времени на нем застыла какая-то непонятная улыбка. Только зеленоватые глаза оставались серьезными.