— Что ж, пока допустим, что идиот — я. Дальше?
— А дальше рассказывать нечего. На следующее утро, когда я собирался к Алисону, позвонил Торрент и сообщил, что Спитуэлл убит.
— На следующее утро?
— Совершенно верно! — вызывающе ответил Троллоп. — У Спитуэлла я был накануне вечером. Уходя, по ошибке попал в дверь, ведущую в гараж. Это понятно — незнакомый дом...
— Хорошо, Троллоп. Для начала довольно. Протокол я пока не составляю, разговор наш записан на пленке... Но не советую покидать этот город — это только отягчит ваше положение.
— Я и сам не заинтересован привлекать к себе внимание. Что бы ни случилось, инспектор, прошу вас, не посвящайте во все это дело моих собратьев. Надеюсь, вы понимаете, что я тут же вылечу из газеты.
— Хорошо.
Дверь захлопнулась.
— Вы недовольны мною, сержант? Вы удивлены, что я не взялся за него как следует? Просто я понял, что дело куда серьезнее. Мне важно, чтобы Троллоп считал, будто обвел меня вокруг пальца.
— Пришел к Спитуэллу, мирно побеседовал и ушел. Пусть рассказывает кому-нибудь другому!
— Меня сейчас больше интересуют те материалы, за которые Спитуэлл запросил десять тысяч. Неужели они остались ненаписанными?
25
— Вас к телефону, Мун!
— Кто спрашивает, Торрент?
— Не знаю, какая-то женщина. Судя по голосу, только что пережила атомное нападение...
Мун приложил трубку к уху и чуть не выпустил ее из рук. В ней гейзером клокотало и бурлило словоизвержение:
— Инспектор Мун, слава богу, что я застала вас, я его видела, ну, убийцу Спитуэлла, кто говорит, я говорю, миссис Лановер, приезжайте, да, своими глазами видела, именно его, того, кто стоял тогда с револьвером на крыше, по пиджаку узнала, а как вы думаете, конечно, испугалась, ведь я же главная свидетельница, к счастью, он меня не узнал, и он вошел B тот же самый дом, да, да, где жил Спитуэлл, приезжайте поскорее, я вся дрожу, ведь я же не знаю, кто тот несчастный, кого ждет его пуля!
— Где вы сейчас находитесь?
— У себя дома, стою у окна...
— Когда он вошел?
— Только что, я едва успела подбежать к телефону...
— И он еще не выходил?
— Еще нет, но я...
— Не отходите от окна и следите за улицей. Сейчас я буду.
Мун бросил трубку и повернулся к Дику:
— Свяжитесь с полицейским участком в районе улицы Ван-Стратена. Всем машинам, находящимся поблизости, направиться туда и окружить дом. Особенно пусть следят за крышами... Сержант Дейли, возьмите всех свободных людей и в машину.. Нет, нет, обойдемся своими силами.
Через три минуты машины, точно выброшенные катапультой, вырвались из гаража и, очищая дорогу пронзительным воем сирен, помчались к улице Ван-Стратена.
— Ну, что скажете, Дейли?
— Похоже, что статья все же была написана и находится где-то в доме.
— И вы надеетесь увидеть там Троллопа?
— А кого еще? Не самого же Алисона!
Машины промчались по Кладбищенской улице и с душераздирающим визгом тормозов остановились у дома № 30. На панели уже стояли полицейские, оглядывая окна и крыши.
Оставив Дейли распоряжаться у дома, Мун влетел к миссис Лановер:
— Еще не выходил?
— Нет, но я...
— Как он одет?
— Синий пиджак, как в прошлый раз...
Мун взглянул на окна квартиры Спитуэлла. Оба окна завешены, но угол одной шторы отогнут. Мун хорошо знал, что квартира опечатана и шторы плотно опущены.
— Благодарю вас! — бросил Мун и выбежал за дверь.
Миссис Лановер еще пыталась что-то втолковать ему, но инспектор втолкнул ее обратно в квартиру:
— Понадобитесь — позову! Стойте у своего окна и не путайтесь под ногами!
Люди внизу стояли в напряженных позах, не вынимая правой руки из карманов. Головы жильцов, появлявшиеся в соседних домах, тут же исчезали — всем было понятно, что в любую минуту может начаться стрельба.
— Из дома никто не выходил, — сообщил Дейли. — Кроме девочки с собакой. Через гараж он тоже не мог выйти. Ворота закрыты, и за ними следят.
Мун первым поднялся по лестнице. У двери квартиры Спитуэлла остановился. Печать сорвана. Потрогал дверь — закрыта. Дейли извлек из кармана сложную отмычку и тихо открыл замок. Прикрывая лицо револьверами, они осторожно нырнули в дверь. На тонком слое пыли, скопившемся на полу, отчетливо виднелись следы ног. Большие следы, оставленные причудливо профилированной подошвой. Следы вели к приподнятой шторе, оттуда в ванную, затем поворачивали обратно к входной двери.