— Федеральные власти наконец сегодня дали согласие передать его нам. Лафайет хотел послать за ним наших людей, но полковник Мервин сказал, что они сами доставят его. По дороге машина столкнулась с другой. Воспользовавшись замешательством, Иванов...
— Убежал! Ну конечно, это проще всего. Не надо демонстрировать его обгоревшие кости или выуженный из реки носовой платок с серпом и молотом и инициалами: Иванов... Так вот, Дейли, третий пункт моей программы гласил: ждать, пока это случится. На чем основывался мой пророческий дар? На здоровом скепсисе. Какую-то долю заслуги в этом имеете и вы, и Пэт, и профессор. Стоило мне усомниться в процессе Ротбахов, как одно звено потянуло за собой всю цепочку и Иванов из реальности превратился в миф.
— Значит, он не русский?
— Почему бы и нет? Может быть, и русский, из эмигрантов, например. Дело ведь не в этом. Дело в том, что он не на русской службе, а на службе полковника Мервина. Но у меня не было доказательств. Тогда я решил перейти к нападению. Притворившись, что поверил в признание Иванова, я потребовал его выдачи и одновременно велел опубликовать показание Шипа-младшего, противоречащее сказке так называемого Иванова, будто бы он проник в окно через крышу. Этот двойной удар не мог не дать результатов. Мой умный друг полковник Мервин понял, что если мне выдадут Иванова, то я так долго буду нажимать на него, пока не выжму то, что мне надо, — правду. И полковник среагировал точно так, как я это предполагал. Он произнес волшебное слово, и Иванов испарился. Официально: «сбежал». Впрочем, даже в том случае, если я оказался бы поглупее, после суда Иванов все равно «бежал» бы. Я не считаю полковника великим гуманистом, но едва ли он допустил бы, чтобы его сотрудника посадили на электрическое кресло.
— Ну, а Билл Блаха? Он ведь поймал Иванова?.. Или это тоже мистификация?
— Конечно. Но в данном случае мистифицировали не столько меня, сколько Билла. Полковник Мервин знал, какой я дотошный, знал мой характер. И на это делал главную ставку. Каждое воскресенье Билл Блаха со своими приятелями возвращался с танцульки одной и той же дорогой. И вот в лесу, по которому он должен пройти, люди полковника Мервина тщательно подготовляют сцену «поимка красного шпика». Вот тут лежит передатчик, тут разожжены костры — сигнал для посадки, а вот тут стоит сам Иванов с ракетницей в одной руке и русским пистолетом в другой. Браво, полковник Мервин! Простофиля Билл проглатывает крючок. Простофиля Мун его сначала тоже глотает, но потом спохватывается и выплевывает. И тут мой умный друг полковник Мервин, чтобы не оказаться круглым дураком, вынужден сам его проглотить. Все ясно, Дейли? — закончил Мун, уже натягивая пальто. И, не дожидаясь ответа, крикнул: — Так что же вы стоите, как инвалид, у которого приступ ревматизма схватил деревянную ногу? Шевелитесь, сержант! Поехали!..
28
Садясь в машину инспектора, Дейли был убежден, что знает, куда они направятся. Но когда впереди замаячила пивная кружка ресторана Рупперта, понял, что ошибался.
— Разве мы не к Троллопу?
— Нет, к Пегги Морнинг, — коротко бросил Мун, не сбавляя скорости.
Увидев инспектора и сержанта, Пегги побледнела.
— Опять? — воскликнула она глухо.
— Не ждали? — осведомился Мун. — Закурите свой «Честерфилд» и спокойно ответьте мне на несколько вопросов. И храни вас господь, если вы соврете! Во сколько вы тогда явились к Спитуэллу?
— Он позвонил около десяти. Я сказалась на работе больной и вскоре приехала.
— Во сколько вы были у него?
— В половине одиннадцатого.
— А вы видели, Спитуэлл писал что-нибудь?
— Не знаю. Я так была взбудоражена ссорой, что около четырех уснула. Проснулась только в восьмом часу. Возможно, и писал, пока я спала.
— Вы видели утром на столе какую-нибудь рукопись?
— Не помню. Разве что в конверте.
— В конверте?! И этот конверт он отдал вам?
— Нет, я только видела его на столе. Мне он, кроме чека, ничего не давал. Вы не верите? Я в самом деле не знаю, что было в конверте...
— Зато знаю я...
Не успела Пегги оправиться от потрясения, как дверь за гостями уже захлопнулась.
— Ну вот он и настал, наш час, Дейли. Едем к Троллопу!
— У нас же нет ордера.
— И ни к чему. Лафайет все равно бы не дал. Пустим в ход блеф. Начиная с сего дня я верю, что это самое могущественное оружие.
— Даст ли он себя провести? Это тоже неплохой игрок.
— А вот это мы сейчас увидим. Все козыри у меня в кармане. Лишь бы он был дома.