— Экспертиза уже установила, что надпись на нем сделана рукой Спитуэлла. Спасибо, Дейли. Ваш рассказ звучал для меня музыкой. Почти ни одной фальшивой ноты. Почти!.. Вот он, этот конверт. Осмотрите его и скажите, что вам, в свете уже известного, бросается в глаза.
Дейли взял конверт, вооружился увеличительным стеклом, осмотрел каждый дюйм поверхности, на всякий случай посмотрел на свет.
— Ничего особенного. Тайнописи нет... Разве что под маркой... А, черт подери... Марка!.. Это же та самая марка!
— Какая?
— Помните, что рассказывал египтянин. Как некий человек попросил его отнести на почту письмо. И на конверте была эта же марка с земным шаром.
— Молодец, Дейли! А я вот заметил только штемпель. Штемпель почтового отделения Святого Креста. Это говорит о том, что египтянин не лгал. Но нам надо убедительно доказать, что письмо было вручено арабу, когда Спитуэлла уже не было в живых.
— Довольно трудно. На почтовом штемпеле только дата. Минуты там ставить еще не догадались.
— А вы все-таки слетайте в почтовое отделение. Расспросите сотрудников. Может быть, кто-нибудь видел этого араба и заметил время.
— Ну, это было бы просто чудом. А последние двадцать столетий их что-то не было.
— Если не говорить о спутнике, сержант. Нет, нет, попытаться надо. Сперва на почту, а потом в банк.
— Не понимаю. В какой банк?
— В то отделение, куда Троллоп должен был внести деньги. Где Спитуэлл открыл текущий счет.
— Но мы же не знаем, на какое имя Спитуэлл открыл этот счет.
— А конверт? Ведь я же спросил вас, что вы заметили на нем? Спитуэлл обозначил имя отправителя — вот, Джон Спуллидж. Пегги Морнинг показала, что выданный ей чек на десять тысяч был с такой же подписью и адресован в то же отделение. Отсюда следует, что это те самые деньги.
— И вы верите, что Троллоп внес их? Тогда отпадает мотив преступления!
— Не отпадает. Важен вопрос — когда он их внес? До или после убийства? Именно это я и хочу узнать.
— После убийства? Ничего не понимаю!
— А я, думаете, понимаю? Вы что же думаете, я считаю Троллопа убийцей, исходя из чисто внутренней убежденности? Нет, просто иначе ничего нельзя понять. Допустим на минуту, что его рассказ правдив. И начинается полнейшая мистика. Троллоп с улицы видит, что окно у Спитуэлла закрыто. Поднимается, никого не встречает. Стучит, никто не открывает. Спускается, вновь поднимается, находит дверь открытой, окно открытым, а Спитуэлла убитым. Но мы же знаем, что всего несколько минут назад оттуда вышла Пегги, и тогда Спитуэлл был еще жив. Троллоп, поднимаясь и спускаясь по лестнице, не встретил ни одной живой души. Кто же тогда вышел? Кто застрелил Спитуэлла? Дух! Кто доставил газету с сообщением о запуске спутника? Все тот же дух! И все это произошло за одну или полторы минуты, между уходом Пегги и появлением Блисса!
— Потому и запутано, что Троллоп все сочинил.
— Ох, не спешите, Дейли! Этот малый умеет водить за нос миллионы читателей. Он мог бы придумать что-нибудь и более правдоподобное. Он же понимает, что имеет дело с людьми, которые проверяют каждое слово... Вот что, хватит болтать. За дело! Переверните вверх ногами всю почту, но не являйтесь с пустыми руками.
В почтовом отделении Святого Креста было полно людей, Дейли сразу же определил, что в большинстве своем это те, кто перебрался сюда из Южной Америки в надежде разбогатеть. Однако длинная очередь K окошку, где выплачивались денежные переводы, ясно показывала, что пока им не удалось преуспеть в этом занятии. Пройдя мимо длинных столов, за которыми несколько посетителей сочиняли письма, Дейли толкнул дверь в кабинет управляющего. Посмотрев удостоверение сержанта, чиновник вопросительно глянул на него. И в ответ на первый вопрос заговорил быстро и неожиданно громко:
— Египтянина? Что-то не припомню... А когда это было? Четвертого октября? Ну кто же в такой суматохе мог обратить внимание на какого-то оборванца? Это было настоящим безумием! Все посходили с ума! Мало того, что десяток людей отправляли телеграммы русскому правительству — и не какие-нибудь коммунисты, я знаю некоторых из них: вполне лояльные американцы, так кроме этого еще добрых пять сотен взбесившихся посылали поздравительные телеграммы всем своим родным и знакомым. Прямо-таки сбились с ног! Да и сами мы чуть не потеряли рассудок. Лично я не боюсь признаться, что считаю запуск спутника потрясающим событием. Конечно, жаль, что его запустили русские, а не мы... А с другой стороны, может быть, это и не так плохо. А то мы верили всем этим басням, думали, что русские сильны только в пропаганде. А сейчас мы знаем, что с ними лучше договориться по-доброму. А не захотят наши договориться, мы их в конце концов заставим...