— Самыми головоломными для меня были первые минуты после убийства. Разобраться мне помогли чисто случайные обстоятельства. Итак, что же произошло всего за несколько минут? В восемь восемнадцать Пегги Морнинг с чеком в кармане захлопывает за собой дверь. В восемь девятнадцать приходит Троллоп и, естественно, находит дверь закрытой. Он стучит, дергает за ручку. Спитуэлл или не слышит, или не в состоянии впустить его так быстро — ведь он же принимал душ. Зато он не мог не услышать воплей газетчика. Троллоп направился вниз за газетой. Это же решил сделать и Спитуэлл. Мокрый, он торопливо схватил халат, накинул его, не заметив, что он вывернут на левую сторону, подбежал к двери, открыл ее... Потом спохватился, что в таком виде невозможно появиться на улице. Подбежал к окну, раскрыл его, бросил газетчику монету. Тот завернул в газету камень и швырнул в окно. Его-то отпечатки и имелись на газете. Как только Спитуэлл стал нагибаться за газетой, в него угодила пуля. Падая, Спитуэлл перевернул стул и свалил лежавший на нем пистолет. Стул изменил направление тела. Потому-то мы сначала думали, что убийца стрелял от двери. Тем временем Троллоп, не купив газету, пошел наверх. Как только Спитуэлл упал, тот постучал в дверь. Возможно, что это произошло одновременно. Обнаружив, что дверь открыта, Троллоп вошел. Увидел мертвого Спитуэлла. Тут же обнаружил на столе конверт. Стол стоял у окна. Он подошел к нему и заметил, что из противоположного дома за ним наблюдают. Быстро закрыв окно и задернув штору, он схватил конверт. Бегло пробежав рукопись, он понял, что человек напротив мог быть и убийцей. Сунув конверт в карман, Троллоп выбежал, захлопнув за собой дверь. А что дальше? Он понимал, что рукопись в кармане несет угрозу ему самому. На улицу он опасался выходить. Но вдруг он увидел дверь, которая могла выводить на другую улицу. К счастью, она оказалась открытой. Вопреки уверениям Шипа, дверь с лестницы не была закрыта. Пройдя через гараж, Троллоп вышел на Кладбищенскую улицу через ворота, открытые спутником. Но и на этой улице он не чувствовал себя в безопасности. Бывшие друзья и нынешние враги Спитуэлла могли напасть на него. Хорошо еще, если они просто инсценируют драку и отнимут рукопись. А рукопись обязательно нужно передать Алисону — от этого зависит судьба десяти тысяч. В эту минуту он увидел Ахмеда эль Ваади, человека по виду явно недалекого и необразованного. Такому не придет в голову, почему Троллоп не может отправить письмо сам. Троллоп вручил ему конверт и незаметно последовал за ним. По дороге позвонил в полицию. И этот звонок был вызван стремлением к самозащите. А вдруг убийцы станут искать рукопись? Не обнаружив ее в квартире Спитуэлла, они сразу поймут, у кого она может находиться. Чем скорее явится полиция, тем меньше у них возможности проникнуть в квартиру. Расчет Троллопа был верным...
Вот и все, ребята. Понимаю ваше разочарование. Вам нужен живой убийца. Живой — чтобы потом посадить его на стул. К сожалению, он не только не пойман, но мы даже не узнаем его имени. Слишком все далеко зашло. Сами соображайте, что вам использовать из моего выступления, а о чем лучше помолчать. Я не смолчал только потому, что меня сочли слишком уж большим дураком. Обидно, правда? Мой шеф, мистер Лафайет, считает, что я созвал вас на свои похороны. Как по-вашему, для покойника я слишком разговорчив? Ну, будут вопросы?
Тишина.
Какие-то странные лица.
Одинокий голос:
— Спасибо, инспектор, все ясно!
Старейший из репортеров Чарльз Фицпатрик повернулся к залу:
— Идемте, ребята! Инспектору нужен полный покой.
Через минуту зал был пуст...
34
В половине десятого Мун, свежий, побритый, подошел к столу. Настроение у него было преотличное. Но, увидев поджатые губы Джины и груду телеграмм на столе, он помрачнел.
Джина, заметив это, расплакалась:
— Как только принесли первую, я сразу все поняла! И каждые десять минут новая! Почему ты, Сэм, не можешь подумать о себе? Никому твоя правда не нужна. Миллионы людей живут нормально, только ты не умеешь...
— А твой Пэт умеет?
— Пэт — дело другое. Он без своей веры и жить бы не смог. Но ведь ты же нормальный человек.
— Ладно, хватит, маленькая, будь и ты нормальной. Давай-ка выкинем весь этот мусор. Послушай, ты даже не вскрывала их?