Временные несчастья приготовили ему вечное блаженство!
Но помни, что Лазарь умел пользоваться своим несчастным положением в здешней жизни. Он не роптал на Бога, как ни жестоки были страдания его, не возмущал жалобами ни себя, ни других, не уничижал ближних за холодность к нему, но с полной преданностью воле Отца Небесного переносил терпеливо горькую свою участь. Он надеялся на воздаяние, уповал на Господа и не был постыжен в своем уповании.
Нерадостны дни жизни твоей, душа, но это потому, что ты не приобщилась к радостям духовным. Ты слишком вдалась в любовь к миру и утехам его; оттого малейшее ограничение твоих желаний, прекращение обычной тебе деятельности наводит на тебя скорбь непомерную. Что сталось бы с тобой, если бы Господь не посещал тебя болезнями, частыми неудачами в жизни, которые хотя на короткое время вразумляют тебя, отвращают от мира и чувственности, обращают к благочестию? Тогда бы ты, погрузившись в заботы о наслаждениях скоропреходящих, вконец забыла бы Господа.
Если и теперь, часто озлобляемая болезнями, ограничиваемая в средствах к удовольствиям мирским, ты не радеешь о Законе Божием, не можешь всецело обратиться к Господу, что было бы с тобой, когда бы ты изобиловала благами мира, когда бы была предоставлена себе самой, своим страстям, всегда необузданным!
Велики твои скорби тогда, когда ты сравниваешь себя с другими, не из числа тяготу носящих. Утешься сравнением не с богачом Евангельским, а с бедным Лазарем.
Утешься верой, что Бог не попустит быть искушаемыми сверх сил (1Кор. 10, 13). Лазарь прежде богатого избавлен от страданий смертью, столь для него вожделенной. По мере умножения скорбей ближе к нам становится окончательное разрешение от скорбей.
Твои скорби безотрадны, но только тогда, когда ты забываешь, что Господь с нами есть до конца века. Сладко страдать, уверившись, что Благий смотрит на нас среди страданий, внимает вздохам нашим, видит слезы наши, и Его ангелы, хранители наши, каждую слезу безропотной скорби собирают и сберегают для вознаграждения за нее вечными радостями.
Сладко страдать, уверившись, что страдания наши приближают нас к Отцу Небесному, что единственно через них мы становимся предметом особенных Его попечений. При умножении скорбей моих в сердце моем утешения Твои услаждают душу мою (Пс. 93, 19). Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше (2Кор. 1, 5). Возможно ли желать чего более? Где искать лучшей доли?
О, душа моя, размышляй об этом внимательнее! Тебе не дано благ мира сего; но через это ты становишься приближеннее к Богу, Источнику всех благ. Тесен жизненный путь твой и усеян терниями; но этот путь ведет к Царствию, и нет туда другого пути, кроме того, на который ты поставлена. Путь этот указал нам Спаситель. Он Сам шел по нему, вслед за Ним все святые. Путь мирских удобств и довольства есть путь пространный, ведущий в погибель (Матф. 7, 13).
Нет ни одного праведника в сонме праведных, который бы даром получил Царствие Небесное; все они стяжали его трудами и подвигами мужественными. В сонме их много таких, которые были знатны, богаты, образованы, добровольно отреклись от всех этих преимуществ мира, избрали путь скорбный и тесный, чтобы идти по голосу Господа вслед за Ним.
Итак, вразумись, бедная душа моя! Ты стоишь на прямом пути к Царству Небесному. Иди к нему, не оглядывайся ни вправо, ни влево; иди, вперяя взор свой на Господа Иисуса. Закрой глаза и слух от блеска и обонянии мира и плоти; простри руки и держись за крест Христов; не бойся изнеможения: потому что тебе остается только край креста Господня, а вся тяжесть взята Им на Себя. О, Господи! Я сознаю все это, верю непреложности Твоих обетовании, и сильно горит мое сердце желанием быть вечно счастливым взамен временных несчастий. Укрепи во мне веру, дай силу в подвигах терпения, чтобы сделаться достойным венца победного в Твоем вечном царстве.
И вот в аду, будучи в муках, богач поднял глаза свои и увидел вдали Авраама, и Лазаря на лоне его. Пока мы живем на земле, на ней и в ней мы ищем своего счастья и блаженства. Мирские удовольствия до того прельщают нас, до того овладевают нашим сердцем, что мы не в силах уже больше ни о чем думать, как об удовольствиях.
В этом состоянии никто и ничто не убедит нас, что наши удовольствия мгновенны, что они унизительны для души.
Ни бедность, ни болезнь, ни страдания не трогают сердца человека, огрубевшего в чувственных удовольствиях, не обращают его к вожделению рая, где своевременно мы могли бы заготовить себе место. Действительно, нужны адские мучения, чтобы возбудить в плотоугоднике мысль о рае духовном. Эта истина, принимаемая нами равнодушно, даже отвергаемая, была известна и Евангельскому богачу. Ему закон и пророки указывали на суетность его ежедневного веселья, но ничего не действовало на сердце богатого... Люди, подобные богачу Евангельскому, всегда к себе внимательны и думают, что все должны быть ими заняты, все должны интересоваться их лишь судьбой. И вот богач, видя в раю блаженство другого, о котором на земле знать не хотел, теперь взывает: «Отче Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой: ибо я мучаюсь в пламени сем».