Другой, не менее господствующий у нас и столь же гибельный по своим последствиям порок, — это пьянство, страсть к вину и злоупотребление им.
Подумайте только, как много гибнет у нас жизней от одного этого греха! То и дело слышим или читаем в газетах: один в пьяном виде замерз среди поля, другой по той же причине утонул в реке, этот повесился, тот упал с высоты и расшибся насмерть. Да иначе и быть не может: вино, употребленное в излишестве, омрачает наш ум, затемняет сознание, извращает волю и воображение, лишает памяти и самообладания.
Пьяный человек хуже животного неразумного. «Пьяному человеку и море по колено», — говорит старинная наша пословица. Правда не все, предающиеся пьянству, тонут, вешаются, разбиваются до смерти. Но зато все они, без исключения, вредят своему здоровью и сокращают жизнь свою. Спирт, в излишестве вводимый в организм, портит кровь, расслабляет все тело, производит трясение рук и ног, порождает болезни, доводит до помешательства.
А сколько зла и бед причиняет пьяница другим, ни в чем не повинным людям! Не от пьяных ли людей у нас часто выгорают села и города, и на многие миллионы гибнет народное богатство? Откуда у нас это непомерное нищенство, эта бедность вопиющая, как не оттого, что рабочий человек не пользуется заработанной платой, как бы следовало, а нередко несет в питейный дом последний грош, последнюю рубашку? Не больно ли все это видеть в каждый праздничный день, в любом городе и селении! И, губя свою жизнь, свое благосостояние, пьяница вместе с тем губит навеки и душу свою, ибо пьяницы Царствия Божия не наследуют (Тал. 5, 21). («Сл. на Успение Пресв. Богор.» прот. Никитина.)
«Не упивайтеся вином, в немже есть блуд» (Ефес. 5, 18)
Именно в пьянстве блуд. Пьяница ничем не лучше любодея. А если рассмотреть пьянство во всех отношениях, то выйдет, что блуд далеко отстает от него по тяжести преступления.
Пьянство можно назвать произвольным сумасшествием и бешенством. У пьяного ум помрачается, сердце как-то уродливо чувствует, даже предметы двоятся в глазах. Если самоубийца есть грешник совершенно отчаянный, то только немногим меньше грешит тот, кто, не лишая себя жизни, лишает себя здравого разума и всего себя превращает во что-то неестественное.
Если пьяный не убивает себя, зато убивает на время в себе человеческую природу, потому что он с намерением да еще и с удовольствием доводит себя до того, что и мыслит, и видит, и чувствует, и желает, и слышит совсем не так, как человек в трезвом состоянии.
Пьяного всегда видишь с буйством, сквернословием и со всем, что только есть на свете постыдного. Как наружный вид его превратился во что-то нечеловеческое, так и все действия его не похожи на человеческие.
Где вино, там непременно шум, гам и бесчиние, а далее — ссора, драка и все нехорошее. Каждое слово здесь дышит пороком, каждая мысль преступна, каждое дело — грех. Бог и вера тут вовсе забыты; а если и вспоминаются, так только для того, чтобы быть осмеянными.
Блудник, вор, разбойник и вообще всякий злодей обыкновенно сперва выпивает вина, чтобы потом смелее совершить свое злодеяние; и наоборот, выпивший вина готов и на блуд, и на кражу, и на разбой, и на всякое злодейство. Таким образом, почти всякое зло делается с помощью вина.
Что же такое заставляет нас напиваться вина?
Пьяному бывает как-то весело, горе как-то забывается; несчастья хоть на день, на два, а не чувствуются. Это, может быть, и правда, что пьяному бывает весело: тем не менее верно и то, что веселье покупается слишком дорого — за него люди рассчитываются не только чистыми деньгами, но и бесценным здоровьем.
Ты ныне пьян и весел, а завтра отзовется тебе все это веселье ломотой в голове и болью в сердце; за лишние слова, сказанные тобой в пьяном виде, ты завтра поплатишься стыдом, за бесчиния — угрызениями совести, а за иные поступки, пожалуй, попадешь и в арестантское помещение.
Завтра, когда протрезвишься, тебя встретит целая бездна неприятностей. В пьяном виде ты, может быть, опорочил кого, обидел, совершил преступление или открыл заветную свою тайну, которую трезвый никогда бы не решился сказать. Не напьешься ни разу, чтобы после не каяться; только мы, по любви к вину, каемся не в том, что напились, а в том, что сказали лишнее, сделали лишнее, а того не подумаем, что если бы мы не были пьяны, наверное, ничего такого не сделали и не сказали бы.