Не многие живут такой жизнью, как ты. Ты говоришь, что позаимствовал дурной пример от образованного ротмистра Н. Отчего же ты не взял в пример себе большинство живущих по закону, притом таких же, как и ты, неграмотных и необразованных? Господь, Которому все некогда отдадут отчет в своих поступках, требует от всех благочестивой жизни, сообразной с Его святым законом, и тот только Ему угоден, кто следует во всем заповедям Его.
Вам же давно должно быть известно, что такая беззаконная жизнь, как ваша, строго воспрещается седьмой заповедью Господней.
И часто видим мы примеры, что еще в сей жизни такие распутные, как вы, строго наказываются от Бога, а по смерти их ожидает страшное и вечное мучение! Ни прелюбодеи, ни сквернители Царства Божия не наследят. (1Кор. 6, 9-10). Не льстите же и вы себя надеждой на долготерпение Господне. Пора вам, поблагодарив Бога за Его к вам милость и долготерпение, покаяться, чтоб не погибнуть навеки, и, разлучившись друг с другом, остальное время жизни своей посвятить исправлению. Не вы одни в свете живете в разлуке. Мало ли вдовцов и вдовиц?
Однако не живут же они так, как вы живете, а, имея страх Господень, живут, благоугождая Богу, в целомудрии. Смотрите на добрые примеры, а не подражайте развратникам, и сами для других не будьте соблазном. Иначе вдвойне взыщет с вас Господь. Ведь не вечно жить вам на земле, постигнет вас смерть и, быть может, внезапно, а смерть грешников люта (Псал. 33, 22). Ну как грешной душе предстать пред страшным Судией? Приходило ли вам на ум когда-нибудь, что за ваши грехи надо будет отдать строгий ответ Тому, Кого трепещут чистейшие ангелы? Убойтесь Бога, разлучитесь один с другим; повторяю вам, оставьте свою развратную жизнь, чтоб не мучиться вам вечно». — «Подумаем, батюшка, — сказал Петров. — Но куда деваться ей с детьми и как мне одному остаться?» «Мой совет тебе на этот раз таков: прими к себе вместо сына Петра Фоменка с его женой, а Мароу с детьми возьмет кто-нибудь к себе в услужение. Бросьте только, ради вечного спасения ваших душ, свою развратную жизнь и молитесь о своих грехах. Вернется ли муж ее со службы, или твоя жена придет, — ведь нужно же будет вам разойтись? Так лучше уж разойдитесь теперь». После сих слов я отпустил их от себя. Вскоре после нашей беседы Петров принял к себе безродного сироту, усердного работника с женой, Петра Ф., пристроил и Марфу с ее детьми в услужение в один дом, оставив при себе старшего сына. Порадовался я их разлуке; но недолго. Прожил Петров с месяц без Марфы и опять принял ее с детьми к себе, выгнав Петра Ф. с женой.
Между тем Марфа родила четвертое дитя. Я потребовал опять к себе Петрова, но сколько ни силился убедить его расстаться с Марфой, он остался упорен. Я доложил о них епархиальному начальству. Начальство предало их на три с половиной года церковному покаянию, подчинив моему надзору, с тем чтобы я, убедив их разлучиться друг с другом, внушал им неукоснительно бывать во все богослужебные дни в храме Божием. Я объявил им это духовное наказание, объяснил важность его и страшное наказание Господне за невыполнение; убеждал их разойтись друг с другом; но они так были упорны, что и слышать больше не хотели о своей разлуке.
Просил я содействия военно-поселенного начальства, но оно не помогло мне.
Для того же, чтоб заставить их бывать в воскресные и праздничные дни в храме намолитве, недостаточно было одного моего внушения, — нередко приходилось посылать за ними десятских; и при всем том они постоянно ссылались на хозяйство, как на помеху к исправному посещению храма Божия. И сначала хоть не всегда, но все же чаще бывали оба в церкви, а прошло с полгода их епитимьи, и их совсем редко можно было видеть в церкви. Я при всяком удобном случае не оставлял их без своего замечания и наставления, но все было напрасно: они пренебрегали моими замечаниями.
Но вот наконец мера долготерпения Божия переполнилась. То, что, по словам их, более всего служило препятствием к посещению церкви — хозяйство — начало расстраиваться вдруг; пара рабочих лошадей была украдена, вслед за тем восемь штук рогатого скота пало во время падежа. Наконец постигла их упорная лихорадка, и через месяц явилась сильная опухоль на всем теле. Слегли несчастные на одре болезни. Нечего и говорить об их оставшемся без присмотра хозяйстве: оно умалялось не по дням, а по часам. Детей разобрали добрые люди.
На них же обоих стали появляться гнойные раны и, не заживая, разрастались, превращаясь постепенно в злокачественные язвы, так что через два месяца со времени постигшей их болезни нельзя было их и узнать, так они были изуродованы оба! Это были два гнойные и зловонные трупа, кишевшие червями. Покинутые всеми, они с лишком три месяца страдали, питаясь молоком, которое им вливала в рот по разу в сутки посещавшая их старушка родственница.