Когда я был в мире, то имел жену, оба мы были последователи Севера. Однажды, вернувшись домой, я не нашел жены, и узнал, что она пошла в дом соседки для принятия Святых Тайн; а она принимала общение Тайн от Святой Кафолической Церкви. Я тотчас побежал воспрепятствовать жене моей и, войдя в дом, увидел, что она только что приобщилась Святых Тайн. Я сильно схватил ее за горло и заставил выбросить изо рта часть Святых Тайн, которую она еще не успела проглотить.
Взяв эту частицу, я бросил ее на землю, в сор, и тотчас увидел, как что-то светлое бережно подняло оттуда брошенную мною частицу Святых Тайн.
Через два дня я увидел эфиопа, одетого в изношенный плащ, который говорил мне: «Я и ты вместе осуждены на одно мучение». «А ты кто такой?» — спросил я его. Явившийся эфиоп отвечал мне: «Я тот, который во время страданий Христовых ударил в ланиту Господа нашего Иисуса Христа».
«Вот, братия мои, — так окончил монах свою повесть, — вот причина, по которой не могу и оставить моего плача». (Луг духов.)
Сила веры в таинство Святой Евхаристии
Для прославления имени Господа нашего Иисуса Христа повествую, что во вверенном мне приходе декабря 1 дня 1885 года, я приглашен был к напутствованию Святыми Тайнами больной крестьянки Агафьи деревни Большая Боярка, находившейся в смертной опасности по рождении младенца.
Не потеряв силы веры и уповая на помощь Царицы Небесной, больная, хотя и в ужасной агонии, просила своего мужа пригласить меня для преподания ей тела и крови Христовой. Крестьянин является ко мне во время совершения вечернего богослужения и передает желание больной.
Я тотчас же приостанавливаю вечерню и отправляюсь. Это был первый случай напутствования мною больной, так как я только за два месяца перед этим получил благодать священства. Больная лежала на досках, покрытая рядном, в головах была не то подушка, не то сермяга; на больной тулуп. Дом об одной половине; стены дома сыры, по углам вода от сырости; окна малы; потолок от пола расстоянием не более 2 1/2 аршина; в дверь со двора дул ветер; на печи четверо малых деток босые, голые, словом, бедность непокрытая. На дворе стояла стужа, и в довершение всего муж больной, зачисленный по жребию в войска, должен был в тот же день выехать в город Ананьев, в сборный пункт. Увидев меня, больная Агафья с радостью на лице обратила взор свой на святые иконы и произнесла: «Слава Богу!» Я приступил к совершению Таинства.
Во время исповеди она с полным сокрушением открыла мне свою душу и едва слышно, но усердно просила меня очистить ее от грехов и, когда приобщилась, глубоко вздохнула и, дрожащей рукой осенив себя крестным знамением, благодарила Господа Бога, удостоившего ее принять святые тело и кровь Христову во исцеление души и тела. Я при этом сказал ей, чтобы она мысленно молилась Иисусу Христу и просила Его о даровании ей жизни. И велика была сила молитвы болящей, чудодейственна сила великого таинства! На следующий же день я узнал, что больной стало легче, а затем она и совершенно поправилась и не чувствует никакой болезни. Через некоторое время возвращен с военной службы и муж ее, как взятый по ошибке, и ныне семейство сего крестьянина мирно благоденствует! («Русский паломник», 1885 г. № 49.)
Дочь одного крещеного калмыка Матфея М., девица 21 года по имени Анастасия, четыре недели с лишком страдала от изнурительной лихорадки, а потом и горячки. Это было зимой 1867 года. Изнемогая в страданиях, она, когда приходила в сознание, убедительно просила отца своего пригласить священника, чтобы ей исповедаться и принять Святые Тайны, выражая при этом, по общему верованию местных крещеных калмыков, что она выздоровеет, если примет Святые Тайны. Приглашенный в дом ее семейства, я изумлен был всей обстановкой жилья.
Больная лежала на холодном земляном полу; под ней подослано было немного соломы и несколько клочков изношенного войлока; в головах была свернута в кучу шуба, шерстью внутрь; одета была двумя старыми шубами.
Стены дома были крайне сыры, так что по местам нарос иней. Одинарные старые окна вконец заросли толстым инеем, в щели их невыносимо дул ветер. Холодный воздух хаты наполнен был запахом от сырости, дыма и помета телят, бывших тут же в углу. При таком положении больная Анастасия могла ожидать себе выздоровления только от Святого Причастия; и вера и надежда не посрамили ее. Когда она приобщилась, то спросила меня: «Буду ли я жива?» Я ответил утвердительно, но при этом внушил ей, чтоб она хоть мысленно молилась Иисусу Христу и просила Его о даровании ей жизни. На следующий день, около 9 часов утра, отец ее Матерей М. уведомил меня, что Анастасия выздоровела. Я прибыл к ним и увидел, что бледная, маломощная, но не чувствующая никакой болезни Анастасия обедала, а на следующий день она уже выполняла легкие домашние работы.