Спустя месяца полтора, в ту же зиму, я призван опять был напутствовать одного из крещеных калмыков по имени Феодор. Это был человек 38 лет, с самой ранней молодости всегда болезненный, бессильный, и посему ни к какой работе не способный. Питался он от двух или трех коров своих да пособием меньшего своего брата Андрея, человека крепкого и рабочего. Давно развившаяся золотуха повредила Феодору носовой хрящ, ослабила орган слуха и зрения, и, может быть, она же была причиной давней чахотки, которая в последний год развилась в сильной степени.
Значительная простуда наконец уложила его, и без того больного, в постель. Когда я вошел в кибитку (он жил, как и многие другие крещеные калмыки, вдали от села в кибитке), больной уже едва дышал, с большим трудом, но слабо кашлял; голова была холодная; губы холодные и синие; он со страхом ждал часа смерти. В изодранной кибитке было так же холодно, как и в доме Матфея М., хотя и теплился посредине огонь, около которого я отогревался с холоду. Окружающие Феодора мужчины и женщины утешали его теперь тем, что по принятии Святого Причастия он может выздороветь, и в подтверждение своих слов указывали на вышеупомянутую Анастасию, на ее внезапное выздоровление после принятия Святых Тайн.
И я утешал его в том же духе. Наконец Феодор медленно прошептал: «Если выздоровею, то выздоровление мое будет только от Аршана», — так калмыки называют Святые Тайны. Он с чувством исповедался, с верой и надеждой приобщился.
На третий день после того я увидел в слободе меньшего брата его Андрея и, думая, что он прибыл сюда просить людей рыть могилу (кладбище было около слободы) для брата, спросил его:
— Как Феодор?
— Он выздоровел, — сказал Андрей.
Как громом меня поразило! В первую минуту я не поверил; я думал, что он или обманывает, или, что еще хуже, смеется над таинством: но он скоро уверил меня. Я бросился справлять его нужды, по которым он приехал в село; скоро все справили и отправились к Феодору.
В той же холодной кибитке перед огнем сидел исхудалый Феодор, хотя еще не совсем оправившийся, но совершенно довольный своим здоровьем, и разговаривал с веселым лицом. Все, окружавшие его, радовались и славили Бога и силу таинства. Чему приписать его внезапное восстание из такого безвыходного состояния, в котором он находился, в котором сам он и все ждали только часа смертного, как не силе веры в спасительную силу Святых Тайн Христовых?
Феодор пользовался здоровьем более трех недель; но от новой простуды появились у него те же припадки болезни, и он, не дождавшись вторичного приобщения, скоро умер. По этому случаю крещеные калмыки рассудили, что Феодор в первом случае встал силой Аршана, а теперь умер потому, что подвергся зоурди (зоурда — внезапная нечаянная смерть и смертельная болезнь, причиняемая, по верованию калмыков, злыми духами).
Я постарался объяснить им, что злые духи не имеют влияния на человека без особенного на то попущения Божия, что состояние здоровья, в котором Феодор приобщался, да и прежде сего было до того опасно, что невозможно было ожидать не только выздоровления, но и одного дня жития, как это для всех было ясно, но что по вере и надежде его Господь Бог воздвиг чудесным образом его с одра смерти и неожиданно продлил жизнь и здоровье его на три с лишком недели, дабы оправдать веру его в силу таинства, дабы, с другой стороны, показать и нам, грешным, славу имени Своего. Требование, чтобы полуживой Феодор каждый раз приближался к дверям гроба и каждый раз чудесно освобождался, было бы требованием безумным (свящ. Дионисий Алексеев, Ставрополь Кавказский, 11 января 1868 г.).
У одного крестьянина села Чуйкина Петровского уезда Саратовской губернии вдруг сделалась нездоровой тринадцатилетняя дочь Н. болезнью непонятной — беспамятством, сопровождаемым странными телодвижениями. Позван был, по обыкновению, приходской священник. Но оказалось, что напутствовать больную Святыми Тайнами не было решительно никакой возможности: девочка находилась в бессознательном состоянии.
Вдруг священника озарила мысль положить дарохранительницу со Святыми Тайнами на голову болящей.
«Приведя свою мысль в исполнение, мы, — говорит пастырь о себе и присутствовавших, в числе не менее 40, — поражены были чудодейственной силой Святых Тайн Христовых: больная как ни в чем не бывало в момент приложения на голову ее святыни Господней говорит: «Ах, как мне легко теперь! Пустите меня, я встану!» Но лишь только Пречистые Тайны Христовы отняты были от головы больной, как к девочке возвратилось опять ее беспамятно-нечувственное состояние. После этого священник еще несколько раз возлагал на голову больной дарохранительницу с Животворящими Тайнами Христовыми. И всякий раз в момент снимания больная снова впадала в бесчувственное состояние. Наконец, в последний раз не менее получаса святая целебница находилась на голове больной.