А почему же между христианами, народом просвещенным, иногда является небрежность к богослужениям?
Отчего между христианами появляются такие, которые как будто стараются отличить себя от миллионов их братьев и сестер тем, чтобы не поступать так, как они поступают? Разве наша вера не так свята, не так благодетельна, как вера других народов? Разве наши храмы не способны возбудить возвышенных чувств?
Испытай сам себя, правильно ли ты думаешь, умны ли твои основания? Не от недостатка ли благочестивых чувств происходит, что святое и прекрасное тебе кажется пустым, мертвым, излишним? Не из тщеславия ли ты хочешь перед некоторыми людьми показаться умнее?
Ты говоришь: «Надо мной стали бы смеяться, когда бы я пошел в церковь, назвали бы лицемером».
Итак, тебя удерживает тщеславие от исполнения должности, которую ты обязан исполнить перед людьми. Пусть ты больше их учен, ты больше их знаешь, так что в церкви мало нового можешь узнать; но когда ты думаешь, что на тебя смотрят, тебя почитают, для чего же подаешь им дурной пример?..
Ты говоришь: «Да я и дома могу молиться в воскресный день так же, как и в церкви».
Да, это правда, можешь; но помолишься ли? Всегда ли ты расположен к этому? Не отвлекают ли тебя домашние дела?
Воскресный день — святой день для всех христиан.
Тысячи народов на тысячи языках славят в этот день Бога и молятся перед Его престолом, а только один ты стоишь, как истукан, как будто не принадлежишь к великой священной Фамилии.
Когда торжественный звон колоколов раздавался с колоколен церквей, не доходил ли иногда он и к твоему сердцу? Не казалось ли тебе часто, будто он говорит: «.Для чего ты исключаешь себя из общества христиан?» Когда твой взор, без мыслей блуждая по сумрачному своду храма, видел вдали купель, в которой ты еще младенцем был посвящен в христианство; когда ты видел место в храме, где ты первый раз приобщался Святых Христовых Тайн, когда ты видел то место, где тебя венчали, — неужели все это не сделало для тебя храм священнее?!
Если здесь ты ничего не почувствовал, то мое слово к тебе напрасно.
Установление празднования воскресного дня достойно всякого уважения. Магометанин считает святой пятницу, еврей — субботу, христианин каждое воскресение вспоминает Воскресение Христа — Спасителя мира.
Воскресный день — Господень, то есть день покоя всех христиан от занятий и работ. Плуг земледельца отдыхает, в мастерских тихо, школы закрыты. Каждое состояние, каждое звание стряхивает с себя будничный прах и одевает праздничную одежду. Как ни маловажны, на взгляд, эти наружные знаки уважения ко дню Господню, но, однако, сильно действуют на чувства человека. Он внутренне становится веселее, довольнее; а отдых от недельных трудов приводит его к Богу. Уничтожьте воскресение и общественное Богослужение — и вы в немногие годы доживете до одичания народов. Человек, угнетенный житейскими заботами или из корысти побуждаемый к работе, редко найдет минуту серьезно подумать о своем высоком назначении. Тогда справедливо поступать такой человек не будет. Будничные занятия развлекают чувство, а воскресенье снова его собирает. В этот день все безмолвствует и покоится, только двери храма стоят открыты. Человек хотя и не расположен к благочестивому размышлению, но в большом собрании христиан не вольно увлечется силой примера. Мы видим сотни и тысячи собравшихся вокруг нас людей, с которыми в одном месте живем и испытываем общую для родного края радость и печаль, счастье и несчастье; мы видим вокруг нас тех, которые рано или поздно проводят наш гроб до могилы, оплакивая нас.
Все мы тут стоим перед Богом как члены одного большого семейства. Здесь ничто нас не разделяет: высокий рядом с низким, бедный молится возле богатого. Здесь все мы дети вечного Отца.
Смотрите, древние христиане относились ко дню воскресному и другим праздничным дням, как ко дням, преимущественно определенным на служение Богу. Их благоговение соединялось с благоговением к храму как к месту особенного благодатного присутствия Божия на земле (Матф. 21, 13; 18, 20). И потому древние христиане праздники обычно проводили в храме Божием, в общественном Богослужении.
Однажды в воскресный день троадские христиане, в бытность у них апостола Павла, собрались по обыкновению для общественной молитвы. Апостол Павел предложил собранию поучение, которое продолжалось до полуночи. Зажжены были свечи, и апостол продолжал святую беседу.
Один юноша по имени Евтих, сидя на открытом окне и худо внимая Слову Божию, заснул и упал за окно с третьего этажа. Сонного подняли мертвым. Однако же благочестивое собрание не расстроилось. Павел, сошедши, пал на него и, обняв его, сказал: не тревожьтесь, ибо душа его в нем. Взошедши же и преломив хлеб и вкусив, беседовал довольно, даже до рассвета, и потом вышел. Между тем отрока привели живаго, и немало утешились (Деян. 20, 7-12).