Но Дэвид был полон уверенности в том, что спутник не мог упасть в Чёрную дыру – во время разработки проекта Дэвид лично участвовал в подробных и точных расчётах по вопросу необходимой орбиты, и эти расчёты были сотню раз перепроверены. Мощности двигателей должно было хватить.
С другой стороны, Чёрная дыра – имя, данное не просто так: в этой точке пространства-времени всё не так, как должно быть, а следовательно, даже самые точные расчёты могут себя не оправдать. Так или иначе, «Эндимион» уже здесь, поисковые системы на всех волнах включены. Но – тишина.
Игорь изо всех сил старался думать обо всём этом – всё же это его профиль, и мысли его могли быть полезными, – но он не думал. Ни о спутнике, ни о Дыре. Он терзался выбором Хобсона. Подойти или нет? Сказать что-то или не сказать? После гиперпрыжка у него, Тезея и Элиз на протяжении двух часов была замечательная беседа. Почти такая же, как и те, что имели место в прошлом, таком далёком и как будто чужом. Но именно сейчас он перестал чувствовать себя чужим, он стал вновь осознавать, что обрёл дом. И перспектива провалиться за горизонт его сейчас совсем не беспокоила. Лишь бы уловить навсегда это прекрасное мгновенье… стоит лишь поймать – и вот она – вечность!
Но вдруг ему стало не по себе – опять вернулись, как мухи в жару, назойливые мысли о том бедном парне… и казалось, что это снова был сон, хотя он и не спал с момента прыжка. Хромой юноша падал, вставал, снова падал и снова вставал, из глаз его текли слёзы, а за грязным окно алел рассвет. В одну секунду всё это пронеслось перед глазами Игоря. Он встряхнул головой, и стало лучше.
Элиз, словно почувствовав, что с ним опять что-то не так, стала глядеть осторожней, говорить меньше, избегать любого физического контакта – полчаса назад она, сверкнув глазами, сбросила его ладонь со своего плеча и отошла подальше, когда он попытался обнять её. С минуту он простоял в недоумении, и затем кинул тревожный, полный мольбы взгляд на проходящую мимо Эмили, словно спрашивая: «И как вообще можно понять женщину?» Девушка усмехнулась, снисходительно оглядев его с ног до головы, и, пожав плечами, побежала на верхнюю палубу по своим делам. И какие только у неё могут быть дела сейчас? Устанавливает коммуникацию со спутником, которого уже, скорее всего, нет? Разговаривает с Чёрной дырой? Может, эта красавица-японка думает, что Дыра – глаз какого-то огромного чудовища, а вся Вселенная – лишь слабо освящённая маленькими ночными огоньками пустота, бесконечная пустота, населённая миллиардами таких чудовищ? А может, так всё и есть.
Если вы терзаетесь выбором между «да» и «нет», выбирайте первый вариант, – вдруг прозвучал в голове голос Тезея. Как всегда приятный и спокойный.
Игорь уже и забыл, что никто из них никогда не снимает микронаушник, который практически стал частью тела. Что ж, это хорошая альтернатива подкожным и внутримозговым имплантам. Ему всегда было интересно, а как имплантированный, «улучшенный» человек различает голоса в голове? Как понимает, который из них – голос разума, который – Искина твоего корабля, а который – ещё чёрт знает чей; нет никакой гарантии, что имплант никто не взломает.
– Почему я должен выбрать первый? – чуть слышно пробормотал Игорь.
Потому что вы этого хотите, и это правильно, – отвечал Искин.
– Позволь узнать, с каких пор у Искина появилось субъективное мнение? И откуда ты знаешь, чего я хочу?
Позвольте поправить: мнение не субъективное. Мне вообще не особо импонирует этот термин. Его придумали люди, чтобы у каждого была своя истина. ИИ субъективность не присуща, как и объективность…
– Стоп-стоп, я понял. Так откуда ты знаешь, чего я хочу? – перебил Игорь.
Всё видно по вашему лицу. Чистая физиология и психосоматика.
– Но я не болен.
В каком-то смысле. Не обманывайте себя.
– Ты следишь за мной, Тезей?
Я – «Эндимион», а «Эндимион» – это я. В каком-то смысле я выполняю для вас роль Бога, который отвечает на молитвы. В представлении людей Бог появляется в виде случайности, случай – Его псевдоним, и я решил, что…
– Мне не нравится твой юмор, сбавь уровень.
Как угодно.
– Если ты знаешь, какой выбор я сделаю, то зачем начал подталкивать? – вдруг спросил Игорь, осторожно обернувшись, словно ожидая, что Тезей окажется за его спиной.
Чтобы время не тратилось в пустую, потому что его очень мало… Я не человек и не могу грустить о времени, но я могу представить, каково вам. Я не человек, но я знаю, что выбор – всегда между бытием и отсутствием бытия. Один из вариантов – это жизнь, второй – отсутствие жизни; любовь – или иллюзия, реальность – или ожидание. Но каков он, ваш выбор, знаете только вы один.