Но зачем думать о грустном? Когда вы висите над горизонтом событий, каждый момент покоя и тишины возрастает в своей важности до размеров Вселенной, а Вселенная – сжимается до размера зрачков в темноте.
Кто нас ждёт? Будет ли тосковать тот, кто узнает, что нас нет и никогда не было? Если и будет, то непременно простит нас. Мы – как дети, которые покинули родительский дом, но так и не поняли, что значит повзрослеть. Да и нужно ли это? Мы ступаем по лестнице вверх, и никого, кроме нас, на ней нет. Никого, кроме нас, никогда и не было.
ОБНАРУЖЕН СИГНАЛ СПУТНИКА MM-1001!!!
ОБНАРУЖЕН СИГНАЛ СПУТНИКА MM-1001!!!
ОБНАРУЖЕН СИГНАЛ СПУТНИКА MM-1001!!!
Тезей не успокаивался полминуты, и за это время Игорь с Элиз уже успели добраться до пилотной панели управления. Дэвид, так усердно нахмуривший чёрные брови, что состарился на двадцать лет, быстро скользил глазами по экранам и голограммам. Его пальцы так шустро бегали по бело-прозрачной панели, что Игорь даже почувствовал лёгкую тошноту; впрочем, это могло быть связано с чем угодно – не каждый божий день ты подвешен над Чёрной дырой.
– Где он? – хрипло спросил Игорь, прокашлялся.
– Где-то рядом, но ещё вне предела видимости «Эндимиона». Судя по сигналу, – Дэвид хорошо сдерживал свои эмоции, он это умел. Где-то в глубинах его души извергался вулкан, но вид оставался спокойным, пусть и крайне озадаченным.
– Но почему…
– Мы не знаем, – отрезал тот. Наверное, под категорию «мы» попал Тезей или Эмили, но последнее маловероятно. – Не было никаких сигналов. Буквально две минуты назад Тезей засёк их, причём сразу на нескольких волнах. Но не на всех.
– Он сообщает только о своём местоположении, – произнесла Элиз, из-за спины Дэвида разглядывая данные на экранах.
– Да, – кивнул тот, – он тоже на орбите, чуть дальше. Мы ускоряемся к нему. Кстати, вам бы неплохо пристегнуться.
– Мы настолько ускоряемся? – изумился Игорь.
– Да.
– Класс.
– Мы так и не договорили, – слабо улыбнувшись Игорю, сказала Элиз.
– Успеем, – убеждённо кивнул тот, тут же задумавшись: откуда взялась эта убеждённость?
Они расположились в креслах, пристегнулись – и в этот же миг «Эндимион» ускорился, словно только и ждал, когда сверхпрочные замки ремней сомкнутся. Игорь не закрыл глаза. И почувствовал себя в вагоне метро, мчащемся с безумной скоростью в подземной тьме; вокруг проносилась темнота с проблесками редких мгновенных огней, как будто то были огни другого поезда, движущегося в противоположную сторону, навстречу свету, который уже давно остался позади Игоря и Элиз. Странно: поезда метро ушли в небытие ещё в двадцать первом веке, как и весь прежний мир, но почему-то Игорю казалось, что он ехал точно в таком же вагоне совсем недавно – быть может, неделю или две назад. Правда, в том вагоне наверняка было побольше кресел, и не было Тезея, незримо, как время, присутствующего вокруг них.
Ускорение продолжалось. Игоря вдавливало в кресло с какой-то жестокой силой, как будто он пытался, оторвавшись от постели, проснуться, а демон Мара давит на грудь, жаждущий навсегда заключить его в мир кошмаров. Корпус корабля стал куда-то съезжать, словно чьи-то гигантские пальцы сдирали кожу «Эндимиона». Обшивка плавилась и исчезала. Открылась космическая даль с бесконечно далекими звездами. Лишь на миг. Но вот и они – звёзды – пропали. Расплавились так же, как и корпус корабля, слезли, будто со стола стянули скатерть.
Стол – бело-серый потолок, в ближнем углу – паутина, владелец которой мирно спал. На грудь Игоря давил Мара, и тот всё не мог проснуться, хотя из-за всех сил пытался высвободиться от ускорения, вырваться вместе со звёздами за пределы безумного кокона – туда, к потолку.
Наконец в груди полегчало – Игорь резко поднялся с постели, тяжело кашляя. Внутри буйствовал неясный, но тяжёлый хрип, которого раньше вроде как не было. Но Воронов не думал об этом: он пытался прокашляться и освободить дыхательные пути. Лишь через минуту он пришёл в себя, дрожащей рукой потянулся за водой. Выпил полстакана и провалился обратно.
Думать не было сил, но мысли чёрным роем кружились вокруг, как и в прошлый раз. Не в состоянии ухватиться за что-либо, Игорь осознавал лишь, что скоро вновь провалится туда – назад, вниз. Только так гудевшая голова могла остынуть, только так могла пройти боль.
Нет. Возвращаться нельзя, только не сейчас.
Он напряг все тело и резко встал на ноги, чтобы не уснуть.
Но возле него уже не было ни кровати, ни серого потолка с паутиной в углу. Снаружи – снова бескрайняя звёздная ночь, а вверху – целая обшивка «Эндимиона». Мимо него пулей пролетел Дэвид, чуть не сбив с ног. По лестнице сверху вниз сбежала Эмили, выкрикивая: