Надеюсь, ты согласишься
Игорь подумал: эх, Лиза, текстом можно выразить всё, что угодно, он для этого и существует. Но да, наверное, не здесь.
А запятые вернулись на место, что, наверное, означало, что девушка совладала со своими эмоциями. Воронов не знал, как ему относиться к этому сейчас. С другой стороны, было заметно, что Лиза писала всё менее формально и более открыто, как… как близкому человеку.
Я согласен.
Откровенно говоря, на данный момент я не особо увлечён учёбой, так что выбирай день сама.
А на сегодня всё, мне захотелось спать.
Он не обманывал – спать действительно захотелось, недавняя бодрость куда-то испарилась, исчезла быстрее, чем кофе в кружке. Последнее он написал как-то не раздумывая и был этому рад. Почему-то. Он прочитал последние сообщения Лизы перед тем, как совсем отключить телефон.
Хорошо)
Тогда я подумаю, когда будет удобней встретиться, и напишу завтра.
А про твою учёбу мы ещё поговорим.
Экран погас. По крайней мере до завтра. Игорь оставил телефон рядом с ноутбуком, встал, опираясь на костыль, и добрёл до дивана, вновь потревожив сон вечно спящего Персика. Сел рядом с ним и понял, что свет сам себя не выключит. Кряхтя так, как будто ему было не двадцать один, а шестьдесят, Игорь доковылял до выключателя и медленнее – обратно. Скинув серый халат, он лёг раскинув руки (диван был широким) и, поглаживая урчащего и сопящего кота, стал думать о своей книге. И о Лизе.
Он надеялся, что эти мысли не займут у него слишком много времени. Всё же спать Игорь очень любил, и потому с утра частенько проклинал свой постоянно рефлексирующий мозг.
Если не усну, то пойду писать, повторил он три раза, как заклинание. Но, конечно, никуда он уже не пойдёт. Слишком ленив, чтобы ради своей истории вскакивать ночью, корчась от боли в ноге и ища костыль.
Веки тяжелели, но сон не приходил. А вот мыслей – сколько угодно (и неугодно). Они закружили его в своей карусели, увлекли в это безумное турне, не имеющее видимого края, понесли к горизонту событий. Вот и родители, и школа, и прочитанные в детстве фантастические книги, и его герой, и Лиза. Всё зашлось каким-то бело-оранжевым огнём, вышло вперёд, и убежало, и вернулось вновь. Яркие миражи, планы на жизнь, любовные мечтания, душевные сомнения, ошибки… всё танцевало и окружало его, бегало под потолком, стучало в окно. Вокруг не было ничего, кроме мыслей.
Но и они исчезли. Долгожданное ничто? Нет, пришёл сон, и он не был спокойным.
Вокруг – бескрайняя Вселенная, а он один – маленькое двуногое существо – внутри космического корабля, который так же жалок и незначителен на фоне бесконечных звёзд. Дом – далеко… Можно ли по-прежнему считать домом планету, жители которой по своей воле превратили её в свалку, в непригодное для жизни место? Да. Это дом. Дом, в котором никого не осталось, кроме пыльного призрака человечества, жившего в нём тысячи лет.
Игорь – если только это был по-прежнему он – поймал себя на мысли, которая сейчас казалось самой главной в его жизни, которая заполняла всё видимое и невидимое пространство: Разгерметизация стыковочного шлюза, разгерметизация… мы не сможем пристыковаться к станции… Господи, у нас за спиной десятки земных и световых лет, мы проделали такой путь, и сейчас нас просто выкинет в пустоту, где мы развеемся пылью… забавно. Разгерметизация…
Игорь был уверен, что жизнь его прошла в межзвёздных путешествиях – по-другому и быть не могло. Разумеется. Он здесь.
Где-то далеко, в закоулках мозга, казалось, копошатся какие-то покрытые паутиной образы и мутные воспоминания. Будто бы он всего-навсего хромой студент, который даже не может разобраться в себе, но всё же пытается смотреть на звёзды. Нет, прочь от этого. Всего лишь игра разума… на самом деле сейчас – 2137 год, и перед глазами его – вечная ночь, усеянная холодными огнями.
Жутко… человек повзрослел – оказалось, что Земля – лишь колыбель, которая готовила его к серьёзной жизни. Оказалось, что наше Солнце – свет Атлантиды, согревающий детей; мы родились в этом свете, но умрём без него. Оказалось, что наш дом – вся Вселенная, и вместе с тем нет у нас никакого дома. Мы не нашли рая, и вынуждены создавать его сами. По обе стороны жизни – вечность, а вокруг – обманчивое время, которое всегда было и Богом, и дьяволом.
Игорь прошёлся вдоль панорамного стекла, которое отделяло его от миллиардов километров пустоты, и вдруг понял, что стыковка корабля со станцией VLR-2132 пройдёт успешно, как было всегда. И отчего вдруг у него возникло ощущение близкой смерти? Впрочем, такое бывает, наверное.