- Этим летом я непременно повезу тебя по Волге! - говорил он каждую весну.
Но когда приближалось лето, то оказывалось, что самое разумное провести его на даче, в Парголове или Тарховке, дешевле и проще. Что у Игоря диатез, и она его не может оставить. Или что ему, доктору, нужно зимнее пальто, и денег на Волгу нет.
Так она и не дала ему поухаживать за нею.
Может быть, она и не знала, как он ее любил? Он никогда не умел хорошо выразить свои чувства. Он смешон, он знает это. Люди часто посмеиваются над ним, и справедливо. А она всегда была так заботлива и нежна...
И, сжимая руками свою побелевшую голову, он с отчаяньем думал, как это ужасно, что не он, мужчина, призванный на войну, отдал жизнь за то, что все они вместе любили, а отдали жизнь они, мирные женщины, такие веселые и кроткие, такие...
- Милые мои, святые мои, ну что же я мог поделать, я с вами, родные мои...
Часть третья
ДЕНЬ
Глава девятая
ЮЛИЯ ДМИТРИЕВНА
В одной центральной газете появилась большая статья, подписанная: военврач третьего ранга Супругов. В статье рассказывалось о работе врачебного персонала санитарного поезда, - скромно, без указания имен: о ремонте вагонов, стирке белья в поезде, подсобном хозяйстве; об идеальной организации питания раненых - свежее мясо, свежие яйца, свежий лук, который выращивается в ящиках, домашнее варенье, грибы для сушки...
В статье были приведены похвальные отзывы лиц, посетивших поезд. Кончалась статья так: "Это далеко не все, что мы намерены сделать в целях наилучшей организации перевозки раненых и больных защитников Родины".
Статья произвела в поезде сильное впечатление, ее читали и обсуждали.
Супругов ходил с застенчиво-сияющим лицом именинника.
Доктор Белов, прочитав, спросил Данилова:
- Какого вы мнения об этой статье, Иван Егорыч?
- Что ж, хорошее дело, - сказал Данилов. - Конечно, нам надо обмениваться опытом. Только тогда от наших мероприятий будет прок государству, если они будут применяться в общесоюзном масштабе. Это Супругов хорошо сделал. Жалко только, что он приврал, - лук мы еще только собираемся выращивать.
- Позвольте, Иван Егорыч, - сказал доктор, покраснев. - На каком основании он все время пишет - мы, мы, мы? При чем тут мы? Мы с Супруговым вообще организационными вопросами не занимались - все вы, вы, а ваше имя даже не упомянуто.
- Ну, - сказал Данилов, - это неважно.
Доктор поморгал:
- Вы не думаете, что это он нарочно?
- Нет, - сказал Данилов, - не думаю.
Он был совершенно уверен, что Супругов сделал это нарочно.
Сам перед собой Данилов делал вид, что ему это безразлично. К черту, не для того же он работает, чтобы о нем писали в газетах! А какой-то червяк посасывал: вот ты не спал ночами, придумывал, налаживал, и другие люди работают с тобой, придумывают, волнуются... и о нас ни слова, люди читают газету и все приписывают врачам, только им...
Супругову он сказал только:
- Вы, доктор, нам наделали хлопот: придется сейчас же приступить к выращиванию лука.
Больше всех статья понравилась Юлии Дмитриевне: как хорошо написано! И какой он внимательный - не забыл отметить образцовую постановку перевязочной...
Ее чувство к Супругову принимало размеры, до сих пор неведомые ей.
Супругов был первый мужчина, который искал ее общества. Сначала он делал это потому, что Данилов его третировал, Фаина пугала своими приставаньями, а все остальные смеялись его анекдотам, но равнодушно отворачивались, едва анекдот был закончен. Он чувствовал себя уверенней в присутствии Юлии Дмитриевны, всегда благожелательной и участливой к нему (он это видел, хотя не догадывался о причине). Сначала это была дружба; и вдруг, после смерти матери, он подумал: а не жениться ли ему на ней?
Жениться?.. Это имело свои привлекательные стороны.
Хозяйство - раз... Все-таки хорошо, когда женщина в доме. Не заботиться об обеде, уборке, стирке. Всякие там носки, воротнички... Жить интеллектуальной жизнью. Не шататься по столовкам. Столовка - как-то это несолидно для врача, и кормят невкусно.
Он вспомнил свою квартиру. Узорные шкатулки и ковши. Альманах "Шиповник". Венецианские розовые бокалы, отливающие радугой. Защемило сердце: наемные руки все растащат.
И вообще мужчине следует жениться.
Но, с другой стороны, и литература и жизнь полны примеров непостоянства человеческого чувства. Много ли на свете прочных союзов? Чуть ли не в каждой семье своя драма.
За себя он не боится. На ком бы он ни женился, он будет идеальным мужем. (Конечно, если жена захочет считаться с его привычками и требованиями.) Он домосед, не пьет, не интересуется флиртом. Вопрос: будет ли жена так же неизменно склонна к добропорядочной жизни. Вдруг она захочет каждый вечер принимать гостей. Траты, беспокойство, окурки... Или она кем-нибудь увлечется. Или вздумает его ревновать. Ведь женская ревность почти всегда абсолютно беспочвенна... Или ей захочется иметь детей. Дети всюду сорят, бьют посуду.
Юлия Дмитриевна, наверное, захочет детей. Он усмехнулся с издевкой: вот уж кому не к лицу материнство. Ну что же, есть некрасивые женщины, которые, когда оденутся хорошенько... Гм, только представить ее себе разряженной!
Зато она к нему, видимо, расположена. Она очень рассудительна и хорошая хозяйка. Она будет боготворить его...
Будет ли?
Если учесть, что она старая девица, что она должна быть вечно благодарна и предана ему за то, что он на ней женится, если учесть это...
Но что-то говорило Супругову, что Юлия Дмитриевна, едва выйдя замуж, предъявит мужу ряд требований, которые ему, Супругову, нелегко выполнить.
"Она потребует, чтобы я был общественником, - соображал он. - Не так уж трудно прослыть общественником, и я бы даже не прочь слыть общественником, это дает положение и авторитет... Но ведь она будет требовать, чтобы я всем этим на самом деле интересовался, и придется делать вид, что я интересуюсь, и посвятить этому всю жизнь... Она захочет иметь ребенка и будет его иметь, какие бы я доводы ни приводил. Конечно, это была бы мне серьезная опора в жизни, потому что у нее удивительно твердый, мужской характер, но не слишком ли твердый и не слишком ли мужской? Не подавит ли она меня совершенно своей могучей волей? Она не увлечется никем, потому что она не способна увлечься, но не превратит ли она меня в мужа-мальчика, мужа-слугу? Порядок в доме будет, но это будет ее порядок, а мне останется беспрекословно подчиняться. Очаровательно, когда жена как бы стоит на коленях перед мужем, считая счастьем предупреждать его желания. Мыслимо ли представить себе Юлию Дмитриевну в такой позиции? Разумеется, нет, и о моем авторитете в доме речи быть не может..."